Вся жизнь впереди

Остановок не объявляли, и ориентировку Жанна потеряла, наверное, с час назад. За окном была кромешная тьма, только изредка мелькали мимо синие огни на запасных путях, да временами проплывали где-то вдали, в другой галактике, тусклые желтые точки то появлявшиеся, то снова поглощаемые темными кущами деревьев, и вселявшие робкую надежду на то, что человечество, возможно, не одиноко во Вселенной.

— Жанна, девочка, закрой окошко, — попросила мама, поежившись. — Прохладно.

Жанна не шевельнулась, сделав вид, что, во-первых, слишком поглощена параграфом «Синтез полипептидной цепи на рибосме» в учебнике биологии, а во-вторых, не слышит просьбы за шумом электрички.

Папа с глубоким красноречивым вздохом, призванным разбудить Жаннину совесть, отложил газету, встал и закрыл окно, укоризненно посмотрев на Жанну.

Жанна заложила учебник указательным пальцем, отвернулась и стала пялиться в темноту. Разглядеть за окном что-либо было, конечно, невозможно, и она сфокусировала взгляд на своем отражении в пыльном стекле. Мама моя — ну и видик! На лбу опять понавскакивало каких-то мерзких прыщей, «медовый» оттеночный шампунь с волос почти окончательно смылся, и они стали какими-то грязно-медными. Жанна машинально поправила растрепавшуюся челку — бесполезно. А в особенности замечательным было выражение ее лица: ни дать ни взять надутый ребенок, у которого отобрали любимую игрушку. Одно утешение: никто из знакомых ее здесь не увидит.

— Жанна, учи, не отвлекайся, — строго сказала мама, подняв глаза от своеобычного «Дамского романа». — У тебя собеседование через два дня.

Глубокая мысль! А то Жанна сама не знает.

— Ну и что, — бесцветно сказала Жанна.

— Как — что? Не пройдешь и не поступишь!

— Если ты думаешь, что твои хорошие результаты ЕГЭ что-то гарантируют, то ты глубоко ошибаешься, — тоном знающего человека заметил папа из-за газеты.

Это он про это заштатный медицинский техникум с отрицательным конкурсом. Уж конечно, наверняка, туда поступить не легче, чем в 91-ое ПТУ! Жанне и мечтать об этом нечего! Где уж нам уж!

— Ничего я не думаю, — буркнула в ответ Жанна.

— А зря. В твоем возрасте уже пора бы начинать думать, — иронично заметил папа.

«Очень надо», — подумала Жанна, промолчав. Еще не хватало унижаться до споров с родителями.

— Вот ведь взяли сейчас моду — раздавать золотые медали направо и налево, — продолжал ворчать папа. — Отсюда потом и все проблемы. Нет, в наше время все было справедливо. Да тогда на золотую медаль… А ну-ка, Жанна, назови-ка мне страны, граничащие с Францией!

— Чего? — с идиотским выражением лица спросила Жанна. — Я биологию, между прочим, сдаю.

— Вот! — со скорбью в голосе заявил папа. — Вот она, наша золотая — в прямом смысле — молодежь!.. А как же межпредметные связи? Ты в курсе, что все самые важные открытия в последнее столетие происходят на стыке наук? И у тебя, Жанна, не экзамен, а, обрати внимание, собеседование. Значит, тебя могут спросить о чем угодно.

— Ага, по всей вероятности, из области нелинейной квантовой оптики, — ядовито заметила Жанна.

— Жанна, ты непереносима! — мама страдальчески заломила руки. — Нет, я чувствую, чем все это закончится! В результате ты пойдешь учиться в какой-нибудь кулинарный техникум!..

«Да уж как-нибудь», — подумала Жанна, снова отвернулась к окну и принялась царапать ногтем стекло.

— Нет, с этим ребенком определенно невозможно разговаривать! — резюмировала мама.

— Ты чем-то расстроена? — со свойственной ему проницательностью поинтересовался папа. — Наверное, тебе не хотелось уезжать?

Черт возьми — «не хотелось»! А что — это патология? Когда человека тащат из Москвы, где он родился и прожил всю жизнь, неизвестно куда, в какую-то областную чухлому, где папе предлагают престижную, как ему кажется, работу в каком-то крайне сомнительном КБ. А человек из-за этого должен бросить всех своих друзей и знакомых, любимых бабушку с дедушкой в соседнем районе, секцию парапланеризма, где только-только что-то начало получаться, потенциальный престижный колледж в двадцати минутах на метро без пересадок, бассейн в двух шагах за углом и парк с замечательными озерами в трех трамвайных остановках от дома.

— Жанна, ну пойми, наконец — это тоже не вариант: папа должен вставать в четыре утра пять дней в неделю и ехать на работу через весь город, — сказала мама. — На машине совсем стало невозможно ездить из-за пробок. И общественный транспорт сейчас ходит сама знаешь, как. А тут все так удачно сложилось: и работу перспективную предлагают, и зарплата приличная, и квартиру в новом доме дают, и медицинский техникум есть, куда ты практически уже поступила по результатам ЕГЭ…

— Да, — ядовито подтвердила Жанна. — Все хорошо. Вот только это не в Москве!

— Ну что ты, Жанна! Вон, люди только и мечтают, как бы город на область поменять, а ты ехать не хочешь. Да не так уж и далеко, если на то пошло, — продолжала мама. — Если захочешь, в выходные всегда сможешь съездить повидать дедушку с бабушкой и своих друзей.

— Да, «не так уж»! — с горьким сарказмом заметила Жанна. — Личного автотранспорта у меня нет, а так — четыре часа с тремя пересадками! Вполне нормально.

Огни за окном замелькали чаще, пронеслись какие-то промышленные корпуса, депо, товарные вагоны на запасных путях, ухоженные елки санитарной полосы. Электричка замедлила ход.

— Ну, вот мы и дома, — папа, большой любитель творчества Стругацких, не преминул блеснуть фразой из «Сталкера».

Жанна, моргая и щурясь, старательно вглядывалась в темноту.

Они вышли на слабо освещенную платформу. В вагоне больше никого не осталось.

Жанна с трудом разобрала название станции над входом в обветшалое здание провинциального вокзальчика: «Светлые Ручьи». Электричка деловито свистнула и тронулась, оставив их в одиночестве на пустом полутемном перроне.

— Да-а… — горестно протянула Жанна вполголоса и уже совсем тихо, почти шепотом, спросила: — А где город-то?..

— Да вон же, — пожав плечами, папа кивнул во тьму.

Там и вправду светились тусклые окошки низеньких домов, проскакивали редкие машины, мерцали фонари, подсвечивая снизу листву берез и тополей, отчего они казались совсем желтыми. Жанне стало невероятно тоскливо.

— Ну, пошли, — преувеличенно бодрым тоном сказал папа, подхватив чемоданы. — Это и есть Пионерстрой. Знакомься, Жанна. Это вот — Вокзальная площадь.

Жанна послушно посмотрела в направлении, куда показал папа. Посреди асфальтированного кольца площади в тусклом свете фонарей виднелся скверик с пропыленными чахлыми кустиками, клумбой с пожухлой непонятной растительностью и бетонной фонтанной чашей с обколотыми краями посреди всей этой красоты.

Они пересекли площадь, подошли к зданию автовокзала, стеклянно-бетонной призме модернистской конструкции семидесятых годов прошлого века. Разглядеть что-либо внутри автовокзала, сквозь запыленные до непрозрачности стекла было нечего и думать. Электронные часы на башенке автовокзала показывали восемьдесят шестое мартобря, минус пять по Кельвину и сумасшедшие миллирентгены в час. Над кассами, закрытыми, по всей видимости, лет двадцать назад, как бы в насмешку, криво висела доска с полусмытым дождями расписанием на весну-лето тысяча девятьсот забытого года.

Рядом на остановке обреченно ждали автобуса три-четыре человека припозднившихся дачников с раздолбанным велосипедом, плетеными корзинами, кудлатой дворняжкой в наморднике и обернутыми в полиэтилен саженцами малины или смородины.

— Скажите, автобус скоро будет? — спросил папа.

— А вам куда надо? В Сереброво? Минут через десять должен быть…

— Да нет, нам по городу.

— Так по городу уже все. Поздно.

— Как же так? — растерялась мама. — Я точно знаю: пять остановок на четвертом автобусе…

— Да вы не расстраивайтесь, их и днем-то не дождаться, — оптимистично заявили дачники. — Идите уж пешком, весь Пионерстрой-то — тьфу.

Пока папа выяснял у дачников дорогу, Жанна изучала табличку с номерами автобусов. Их было всего-то шесть, в том числе два пригородных: в Сереброво и в Ясный Гай. Где это, Жанна представления не имела.

— Так ведь двенадцати-то еще нет! — осенило вдруг Жанну. — Метро ведь еще открыто, чего мы тормозим?!

— Жанна! — укоризненно сказала мама. По ее тону можно было подумать, что она оскорблена в лучших своих чувствах.

— Здесь что — нет метро?! — с ужасом догадалась Жанна. Ее риторический вопрос повис в воздухе.

— Ничего-ничего, мы и пешком за двадцать минут доберемся, — бодро заявил папа. — Тут совсем недалеко, оказывается. Вот так — мимо рынка, до Советской площади, а там прямиком по Социалистическому бульвару через мост до площади со стелой. Потом свернуть на проспект Космонавтов, а там до нашего Московского переулка рукой подать.

Этот «Московский переулок» добил Жанну окончательно. Она поняла, что к столице в этой дыре относятся без должного почтения.

Папины «двадцать минут» растянулись часа на полтора. Названий улиц в темноте было не разглядеть, фонарь они взять не догадались, а спросить дорогу было не у кого.

— По-моему, мы не так ехали, когда отвозили мебель, — с сомнением заметила мама. — Кажется, этот парк оставался не справа, а слева…

— Да тут везде парк, и справа, и слева, — озираясь, ворчал папа. — Черт поймет…

— А GPS у тебя ловит?

— Ловит, да что толку? — папа яростно тыкал стилусом в экран своего навороченного смартфона. — Карты для этого города еще не нарисовали.

— И этих свечек на том берегу я не помню, — категорично заявила мама. — Надо достать карту, которую мы дома распечатывали.

Родители принялись перерывать чемоданы. Жанна в глубочайшей тоске наблюдала за их поисками, сидя на своем рюкзаке в позе мыслителя. Карта, разумеется, обнаружилась в последнюю очередь, на самом дне, когда было извлечено все остальное. Все это очень напоминало бы «Троих в лодке», когда бы не было так грустно… Папа быстро сориентировался по карте и уверенно потащил их дальше. Они довольно скоро выбрались на основную магистраль города — Социалистический бульвар, обозначенный в темноте трассирующей цепочкой фонарей. Перейдя пустой хорошо освещенный мост, они вскоре разглядели впереди подсвеченную стелу, лезвием рассекавшую перспективу ночного бульвара.

— Вот видите, все правильно! — обрадовался папа. — Как нам и объясняли.

Впрочем, с площади еще надо было свернуть на проспект Космонавтов, но от нее в разных направлениях отходило пять лучей, а названий улиц в темноте было не разобрать. Кругом было безлюдно, только тревожно мигали желтым светофоры на перекрестках.

— Да что у них тут, комендантский час, что ли? — ворчал папа. — Спросить некого. Ау, люди, есть кто живой?.. Я в прошлом году в командировку в Белоруссию ездил, там и то лучше!

— Чего хотеть от дерёвни? — сквозь зубы процедила Жанна. — Все давно спят: им с утра на покос.

В первом часу ночи они, наконец, добрались до своего Московского переулка. Оказалось, что это в новостройках, на северной окраине города. Московский и соседние Киевский и Минский переулки были застроены новыми высотными — аж в пять этажей — домами улучшенной планировки. Дальше, за Ленинградской улицей, виднелись над крышами огоньки на башнях подъемных кранов: видимо, там проходила граница ойкумены.

Они поднялись на последний этаж крайнего в переулке дома № 3. Лифта не было и не предполагалось: вероятно, о таких чудесах техники в этой дыре и не слышали. На лестнице было непривычно чисто, хрустела под ногами цементная крошка, пахло бетоном и строительной пылью. В квартире тоже стоял «новый», без следов человеческого вмешательства, запах — масляной краски, паркетного лака, обойного клейстера.

Папа нащупал выключатель, под потолком вспыхнула голая заляпанная побелкой лампочка. Электричество, слава богу, уже было подключено.

— Замечательная квартира, правда, Жанна? — восторженно щебетала мама, лавируя между шкафами и стульями, беспорядочно загромождавшими прихожую.

Папа с довольным видом «А что я вам говорил?» расхаживал по всем комнатам, открывая везде двери и зажигая свет.

— Три комнаты, кухня десять метров, две кладовки, балкон, лоджия, окна на солнечную сторону! — мама прямо-таки сияла. — Жанна, ну как тебе? Ну скажи ты что-нибудь!

— Ага, здорово, — вяло кивнула Жанна. — Я так все и представляла… — Не то, чтобы квартира ей не понравилась, просто она ужасно устала за день, и на эмоции уже не хватало сил.

— Даже вода горячая уже есть! — сообщил папа, выглянув из ванной. — Жанна, иди сюда, оцени кафель! И раковина цвета морской волны — ты, кажется, такую и хотела?

— Я сначала свою комнату посмотрю, — устало отозвалась Жанна. — Эта?

— Да, да, — мама зажгла свет в дальней комнате. — Смотри.

Комната была вполне приличная. Даже сейчас, несмотря на захламленность наваленными в беспорядке узлами, связками книг, креслами и стульями, здесь было не слишком тесно. Жанна оценила широкое окно и балкон на юг и представила, как здесь, должно быть, солнечно в первую половину дня. Если, конечно, ничего вид не загораживает.

— Нравится? — с довольным видом спросила мама.

— Очень, — без всяких эмоций ответила Жанна, втащила в комнату свою объемистую спортивную сумку и сдвинула к стенке книги и стулья, расчищая себе жизненное пространство.

Она хотела, как всегда, послушать перед сном музыку, но искать в таком развале плеер было безнадежно, поэтому Жанна постелила постель, сполоснулась под душем — насчет горячей воды папа, конечно, приврал, вода была мутноватой и чуть теплой — и завалилась спать, проигнорировав настоятельные приглашения родителей перекусить чего-нибудь или хотя бы попить чайку. Она уснула под восторженные обсуждения «паркета во всех комнатах», «прекрасного вида из окон», «бело-голубого кафеля в ванной» и прочих прелестей и горячие споры о том, стоит ли тащить сюда из Москвы старый холодильник.

Проснулась Жанна поздно — было уже совсем светло, из форточки доносились воробьиный щебет, голубиное воркование и шелест росших под окнами тополей, заботливо сохраненных при строительстве. В солнечных лучах плавали пылинки, на чистом желтом паркете лежали теплые солнечные ромбы.

В кухне бодро шипел электрочайник, шумела вода, бубнило радио, умопомрачительно тянуло ароматом сосисок и теплого хлеба — родители, похоже, уже вполне обжились.

Жанна нащупала на полу шлепанцы, встала, потянулась, открыла окно. Вид отсюда и вправду был классный: острие стелы на Звездной площади, стрела бульвара в разрывах зелени, аккуратные светлые новостройки. Так-так, где же у нас, получается, речка?.. Ага, вон те точечные бело-кирпичные башни на берегу, а вон и полоска воды. А Москва тогда, получается, где? Где-то там же, на юго-востоке. Вроде все понятно, что ж они так плутали вчера? Даже удивительно, до чего по-разному может выглядеть город в разное время суток!

Ну что, Жанна? Вот здесь тебе предстоит жить. Неплохо вообще-то, если, конечно, со столицей не сравнивать. Ну уж, что делать. Зато тихо-мирно-спокойно. Вон, проспект Космонавтов под окнами, а транспорта почти нет. Ничего, привыкнешь до пенсии, если раньше со скуки не умрешь. Город Пионерстрой, станция Светлые Ручьи, говорите? Ну-ну.

Жанна оделась, причесалась, убрала постель и, умывшись, заглянула в кухню. Папа читал газету, прихлебывая чай и умиротворенно кивая в такт маминому щебетанию. Она делилась впечатлениями от посещения универсама за углом. По ее восторженной интонации вполне можно было понять, что там что-то раздавали бесплатно и без очереди.

— Доброе утро, — сказала Жанна родителям.

— Доброе утро, Жанна,— с улыбкой отозвалась мама. — Выспалась?

Жанна кивнула.

— Может быть, у тебя есть желание сделать зарядку? — бодро поинтересовался папа, отложив газету. — Начать на новом месте новую жизнь, а?

— С понедельника, — ослепительно улыбнувшись, парировала Жанна. — А может быть, с первого сентября. Или с Нового года. Я подумаю.

— Садись завтракать, девочка, — мама положила ей на тарелку сосиски и несколько кусочков поджаренного хлеба.

Жанна густо полила сосиски кетчупом и принялась кромсать их.

— Завтрак а ля сталкер? — осведомился папа. Он хотел было развить эту тему, но тут по радио кончился прогноз погоды, и приемник без предупреждения и каких-либо комментариев грянул: «Заправлены в планшеты космические карты, и штурман уточняет в последний раз маршрут…» Жанна застыла в оцепенении, не зная, что и сказать. Будь это прошлогодняя песня, можно было бы сочувственно уронить: «Боже, какая отсталость!..», но тут…

— Что это? — с подчеркнутым ужасом осведомилась она, указывая вилкой на радиоприемник.

— А это местная радиостанция, — пожав плечами, как ни в чем не бывало, ответила мама. — Название странное какое-то, не московское… «Ленинград»… Или «Зеленоград»…

— «Divgrad», — не отрываясь от газеты, подсказал папа.

Жанна внутренне содрогнулась, закатив глаза. Мама моя, да этот забытый богом Пионерстрой еще, оказывается, с какими-то претензиями!

— Ничего, — успокаивающе сказал папа, допивая чай.

Он поднялся из-за стола, хлопнул Жанну по плечу и добавил:

— «Привыкай, алаец, привыкай. Это ведь тебе не джунгли…»

Жанна громко закашлялась, очень натурально изобразив, что подавилась чаем.

— Ну все, ребята, я пошел, — сказал папа, поправляя галстук перед зеркалом в прихожей. — Пожелайте мне удачи в бою.

— Счастливой охоты, — буркнула Жанна.

— Кто-нибудь видел мой ноутбук?.. — рассеянно спросил папа. — Кажется, я оставлял его на полке, но в этом разгроме…

— Посмотри на пуфике, — сказала мама.

— Ах да, спасибо, как же я не заметил…

— Не волнуйся, все будет хорошо, я уверена, — сказала мама. — Счастливо, до вечера. Мы будем тебя ждать.

Папа помахал им, рассеянно улыбнувшись, и ушел разрешать проблемы со своим трудоустройством.

— Какие у тебя сегодня планы, Жанна? — поинтересовалась мама, убирая со стола.

Жанна знала, что мама хотела бы от нее услышать: энергичное «Готовиться к собеседованию!», именно поэтому она, зевнув, снисходительно бросила:

— Сериалы смотреть. Полдвенадцатого «Огни большого города» по «ТВ+». В час с чем-то «Фактор риска», сразу после него — «Крутые виражи», в четыре — «Люди из послезавтра» по «Региональному»…

— Ну разумеется, ты готова весь день просидеть, пялясь в телевизор, — чему-то чуть-чуть улыбаясь, заметила мама. — К счастью, большинство московских каналов здесь почему-то не ловится. Только первый, НТВ и, кажется, «Московия».

Это был удар! Жанна лишилась дара речи: это было выше ее сил! Более того, это было подло, низко, нечестно, это было нарушением прав человека и гражданина РФ!

— Зато принимается много ленинградских программ, — сделав вид, что ничего не замечает, продолжала мама. — Особенно общеобразовательных, которые в Москве не транслируют. Я и то с удовольствием посмотрю передачи культурной столицы…

— Криминальной, — скривившись, вставила Жанна. Она была патриотом.

— … Знаешь, еще годах в шестидесятых шутили, что Москва так разрослась, что большинство москвичей уже живет ближе к Ленинграду.

— Смешно-о, — кисло протянула Жанна, размышляя, как ей теперь выжить в этой тмутаракани и не сойти с ума. Конечно, есть еще Интернет. Но ни один цивилизованный провайдер наверняка сюда еще не заглядывал, а с телефона сидеть — никаких денег не хватит…

— У меня есть предложение: сходить прогуляться по городу, — сказала мама. — А попозже позанимаешься на свежую голову.

Жанна в расстроенных чувствах промычала что-то невразумительно-безнадежное.

— Ну как же, Жанна, должны же мы с городом познакомиться, — настаивала мама. — Погуляем, на рынок зайдем. А какой тут универсам за углом — мне так понравилось! А универмаг на площади!

— Мам, ну ты что — дома универмагов не видела? В ЦУМе не была?

— Ты бы посмотрела, как тут все дешево! Совершенно немосковские цены! Почти как до кризиса!

— Еще скажи — как до 17 августа, — фыркнула Жанна. — Или как до перестройки. Коммунизм в отдельно взятой дерёвне.

— Посмотрим тебе пальто и ботинки на осень, — предложила мама. — Давно собирались.

Жанна сломалась, тем более, что ей и самой хотелось посмотреть город. Да и вообще, что делать дома, если телек не показывает — ну не учить же, в самом деле!

Вчера захолустный областной городок Пионерстрой четко вписывался в Жаннины представления о «провинции», «чухломе» и «дерёвне». Сейчас же он представился Жанне похожим скорее на мелкий курортный городок в период «мертвого сезона», из тех, что в бесчисленном количестве разбросаны по морским побережьям.

Все дома за исключением пяти точечных белокирпичных башен на берегу речки по обе стороны от бульвара, здесь были пяти-шестиэтажные, с многочисленными балконами и лоджиями, светленькие, иногда украшенные мозаичными картинками в духе соцреализма. Центральные магазины, кинотеатр на Звездной площади, дом пионеров, ДК, административные здания были выстроены, видно, по индивидуальным проектам, очень даже неплохим, во всяком случае, нестандартным. Они не выглядели новыми, но, как это ни удивительно по нынешним временам, поддерживались в приличном виде. Во дворах и вдоль улиц росло много зелени, но за ней совершенно не следили. Подстриженные садово-парковые насаждения Жанна видела только вчера на Вокзальной площади да в своем микрорайоне, в скверике вокруг стелы. В остальном зелень росла, где хотела, как хотела и куда хотела, откровенно выживая людей, залезая в окна, заполоняя дворы, нарушая геометрию улиц, разводя сырость и комаров. В городе оказалось две школы и четыре детских садика с фантастическими площадками, тщательно продуманными и замечательно сделанными. Школы были «№ 1 имени Г. Т. Добровольского» и «№ 2 имени К. П. Феоктистова». Садики назывались не менее оригинально. До банальных «Смешариков» и «Теремков» здесь не опускались. Недалеко от их дома, например, рядом с понравившимся маме универсамом «Юпитер», находился детский садик «Космодром». Там, среди зелени, действительно, возвышались две очень натуральные серебристые ракетки, еще одну в горизонтальном положении тянул к стартовой позиции миниатюрный тепловозик. Чуть в стороне от ракет находился командный пункт-«бункер», радиолокационная станция с антеннами-тарелками и еще какие-то причиндалы, о назначении которых Жанна даже не догадывалась, зато, по всей видимости, прекрасно знали детишки. Жанна никогда не замечала за собой особой любви к космодромам, но тем не менее она позавидовала местной мелюзге: она в свое время о такой замечательной площадке и мечтать не могла.

Они погуляли по городу часа три и осмотрели некоторые достопримечательности местного масштаба. В их микрорайоне, так называемых Новостройках, кроме универсама и площадки можно было обратить внимание еще на стелу в центре Звездной площади с надписью золотом по розовому полированному граниту: «…нашим современникам суждено быть свидетелями того, как освобожденный и созидательный труд людей нового, социалистического общества сделает реальностью самые дерзновенные мечты человечества. С. П. Королёв». За мостом, на протянувшейся вдоль парка набережной, возвышался памятник абстрактному покорителю космоса из серого гранита. Космонавт был самый типичный, среднестатистический: в скафандре, гермошлеме, улыбающийся и приветственно поднявший руку. Традиционный музей истории города, находившийся здесь же, в Парковом районе, рядом с ДК, оказался сегодня закрыт по техническим причинам. Кроме того, по рельефной карте «Памятные места г. Пионерстрой», украшавшей стену центрального торгового комплекса на Советской площади напротив ДК, Жанна отыскала поблизости здание, помеченное красной звездочкой неправильной формы. Заинтересовавшись, что бы это могло быть, они дошли по проспекту Королева до площади Испытателей в самом старом микрорайоне, «историческом центре» Пионерстроя, и нашли-таки этот дом, в котором, как свидетельствовала мемориальная доска на фасаде, в семидесятые годы прошлого века размещалась какая-то суперзасекреченная лаборатория по исследования верхних слоев атмосферы. Здесь же, в двух шагах от площади Испытателей, в зеленом треугольнике между Социалистическим бульваром, Советской улицей и проспектом Героев, располагалась и территория Жанниного потенциального техникума.

Кроме всего прочего мама, конечно, не преминула посетить несколько местных магазинов со специфическими названиями: универмаги «Заря» и «Салют», детский мир «Звездочка», торговый комплекс «Космодром». Мелкие кафешки в центре и то назывались не иначе как «Метеор», «Комета» и «Буран».

Два кинотеатра — «Звезда» на звездной площади и «Старт», летний кинотеатр напротив парка Покорителей космоса, — кроме демонстрации стандартных блокбастеров в 3D, уже показанных в столице, и чего-то местно-документального, приглашали посетить популярный курс лекций по астрофизике. Интересно, какую аудиторию они ожидают набрать? Дворец пионеров имени Гагарина набирал старших школьников в отряд юных космонавтов «Рассвет» — и как, интересно, много страждущих среди местных подростков? ДК «Прогресс» приглашал всех желающих на фотовыставку, посвященную пятнадцатилетию МКС — интересно, и много у них посетителей?

На вывеске с названием ДК местные граффитисты-интеллектуалы дорисовали буквы «ор», так что получилось «Прогрессор». Жанна подумала, что надо рассказать папе, — он оценит.

Еще тут, за железной дорогой, имелся экспериментальный завод, тоже выпускавший что-то там для космоса, в ОКБ при котором как раз пригласили на работу Жанниного папу. Местная топонимика вообще в комментариях не нуждалась. Короче, из всего вышеперечисленного следовал совершенно очевидный вывод: этот никому не известный ПГТ Пионерстрой в Московской области — крупнейший космический узел межгалактического значения. А вообще-то, не в обиду будь сказано, скорее всего, город начинал строиться во время космического бума шестидесятых-семидесятых годов прошлого столетия, и, вероятно, с целью каких-нибудь околонаучных исследований, а то и промышленного выпуска чего-нибудь такого-разэтакого оборонно-космического. И поэтому ничего удивительного, что он с явным креном.

После перестройки и развала Союза завод, наверняка, сначала переквалифицировался на выпуск кастрюль или лопат из оставшихся запасов металла. А потом и вовсе зачах, т. к. продукция спросом не пользовалась, а советского металла хватило всего лет на десять. Ближайший совхоз в деревне Ясный Гай разорился еще в Перестройку, а сама деревня почти вымерла естественным путем. Работать в Пионерстрое стало негде, народ поуезжал в Москву. Городок опустел, два детских садика из четырех закрыли, помещения было не выгодно сдавать даже под торговые площади. В школах, рассчитанных в общей сложности на полторы тысячи человек, училось от силы пятьсот детей, да и учителей катастрофически недоставало. Население Пионерстроя с двадцати пяти тысяч в лучшие времена упало более чем вдвое. Так бы и разделил несостоявшийся наукоград Пионерстрой судьбу сотен других мелких российских городов, оказавшихся на обочине пути в светлое капиталистическое будущее, если бы в последние несколько лет развитие космонавтики не было объявлено нацпроектом. Предприятия, имевшие ранее хоть какое-то отношение к космонавтике, стали пробивать получение государственных заказов, восстанавливать производство, используя старые, еще советских времен, разработки, постепенно выходить на самоокупаемость и выбираться из кризиса. Пионерстрой не стал исключением: с возрождением производства на заводе и в ОКБ потребовался квалифицированный персонал, заработала сфера обслуживания, развернулось строительство новых заводских корпусов и жилых домов, ожили детские садики и школы, даже в злосчастном соседнем колхозе дела пошли лучше — для него открылся стабильный рынок сбыта. В чем-то сохранив характерные черты советских научных городков, Пионерстрой сумел влиться и в современный мейнстрим.

Жанне, не смотря ни на что, городок, можно сказать, почти понравился. Особенно, когда они с мамой походили по рынку и Жанна с облегчением убедилась, что продают и покупают здесь примерно то же, что и все нормальные люди, и музыку слушают такую же, как в Москве, только, конечно, с соответствующей задержкой во времени t = r/c, где r — расстояние от Красной площади в парсеках, а c — скорость распространения информации в воздушной среде.

Жанна купила себе пиратский диск со сборником альбомов своей любимой группы «Ренегаты», мама набрала каких-то совершенно необходимых с ее точки зрения хозяйственных мелочей и присмотрела себе свитер. Потом они попробовали местное мороженое, и Жанна была вынуждена окончательно признать, что и в этой дыре при желании можно жить.

Собеседование в техникуме прошло для Жанны как нельзя более удачно.

Приемная комиссия тщательно обнюхала ее аттестат, оценки в котором были слишком уж однообразно-утомительными, сделала вид, что приятно удивлена Жанниными успехами в районной олимпиаде по химии, поинтересовалась, что именно подвигло ее связать свою жизнь с профессией врача. Жанна вдохновенно наплела умным дядям и тетям, насчет того, что «с детства мечтала», «уже в первом классе твердо решила», «всю сознательную жизнь только и…» и все такое. Комиссии это было — медом по сердцу. Она терпеливо выслушала этот бред, умиленно развесив уши, задала Жанне парочку вопросов по химии и биологии уровня третьего класса компенсирующего обучения, благожелательно покивала, заранее соглашаясь с любым ответом, и поставила диагноз: «Годен!»

Далее Жанне подробно разъяснили, куда, ко скольки и в какой форме одежды ей надлежит явиться первого сентября и что надлежит при себе иметь. Кроме того, Жанне было поставлено в известность, что в течение следующей недели ей полагается пройти трудовую практику, как то: мытье окон в аудиториях и стен в рекреациях, отскребание полов в спортзале, уборка мусора на прилегающей к техникуму территории и окапывание зеленых насаждений. После чего ей с чувством пожали руку и торжественно поздравили с поступлением, пожелав, в общих чертах, не вылететь после первой же сессии.

Дома Жанну ждали счастливые родители с тортом и дежурными поздравлениями. На следующий день, впрочем, начались трудовые будни: мытье, окапывание и отскребание. Во время этой недельной практики Жанна познакомилась со своими будущими однокурсниками. Не сказать, чтобы кто-то из них ее особенно заинтересовал, все показались слишком уж зажатыми и заученными. Одно слово — дерёвня.

Более или менее нормальной оказалась единственная девочка из Жанниной группы — бойкая акселератка Алина, зеленоглазая и русоволосая. Она смотрела примерно те же сериалы, слушала временами «Ренегатов», изредка понимала Жаннин юмор и, как выяснилось позже, прилично рубила в биологии. Кроме того, она жила в соседнем, Минском, переулке, и они часто возвращались домой вместе. Еще Алина неплохо каталась на роликах, и Жанна даже научилась у нее нескольким фигурам «высшего пилотажа».

В пятницу Жанну отпустили с практики совсем уж рано — в полпервого. Наверное, потому, что здание техникума был небольшим, и практически все уже было вымыто и окопано. Родителей, понятно, в такое время дома еще не было, на столе лежала предусмотрительно оставленная записка насчет супа в холодильнике. Конечно, Жанна проигнорировала ее — кто в здравом уме и твердой памяти станет есть суп в час дня в полном одиночестве?

Она бесцельно побродила по уже практически прибранной и вполне обжитой квартире, пооткрывала везде окна, включила телек. С тем, что все центральные каналы показывали здесь какую-то черно-белую рябь, Жанна до сих пор не могла смириться. Это обстоятельство каждый раз повергало ее в транс. Жаннин папа как-то прошелся на этот счет очередной цитатой из творчества любимых фантастов: «Вот так-то, господин Президент. Человек предполагает, а господь бог рябь какую-нибудь напустит — и конец всему…» Папе хорошо. Он только ток-шоу с Веллером и смотрит раз в неделю.

По первой программе шли новости, по НТВ — бредовая игра «Музыкальный серпантин», по «Московии», до просмотра которой Жанна дома никогда не унижалась, — какой-то дурацкий вестерн, по ленинградскому каналу «Культура» крутили древний черно-белый фильм про войну, по местному «Образовательному ТВ» — какой-то ликбез для среднеразвитого идиота на приматопонятном уровне: «… в зависимости от глубины погружения контрольных стержней из кадмия, бора или другого, хорошо поглощающего нейтроны материала…» и через три минуты, после очередного переключения: «… был, как известно, введен Гегелем для обозначения метафизического понимания бесконечности мира, монотонного чередования одних и тех же свойств, процессов, законов и явлений в любых масштабах…»

«Бред», — вслух сказала Жанна, щелкнула пультом и выдернута штепсель. Так и свихнуться недолго. На почве сенсорной депривации, как говорят всякие там умные психологи. Тундра дремучая этот Пионерстрой. Сурдокамера.

Впрочем, до первого сентября оставалось еще два с половиной дня полной свободы, за оком во всю сияло солнце, и паршивая телепрограмма все-таки не могла в конец испортить Жанне настроение.

Подумав, чем бы заняться, Жанна решила пробежаться по набережной, а заодно и продолжить знакомство с городом: совместить приятное с полезным.

По уже хорошо знакомому ей Социалистическому бульвару Жанна добежала до речки. Через мост она каждый день ходила в институт и обратно, но окрестности еще как следует не изучила. Набережная ей приглянулась с первого дня: выложенная серыми и розоватыми плитками из искусственного камня, с гранитным парапетом с одной стороны и ажурной парковой оградой с другой. Сквозь решетку вылезали кусты сирени, вязовые ветки, пушистые лапы лиственниц. В глубине парка из зелени торчало колесо обозрения. И ни следа желтизны в листве — приближения осени еще совсем не чувствовалось.

В летнем кафе на набережной под красно-зелеными зонтами, несмотря на неурочный час, расположилось несколько посетителей с мороженым, газетами, кофе в белоснежных миниатюрных чашечках и кока-колой в полосатых стаканчиках. Играла задумчивая музыка из старого кинофильма «Профессионал», отражаясь от стены деревьев и расплываясь над акваторией. Эта мелодия всегда почему-то вызывала у Жанны ощущение нереальности происходящего, как будто она вдруг попала в сон или в художественный фильм о самой себе.

Между каменными скамейками у парапета и памятником космонавту шныряли подростки на роликах. Чуть подальше, у спуска к воде, мелюзга с воплями восторга прыгала в речку, стараясь, наверное, в последние дни каникул накупаться на всю зиму. Бежать по серо-розовым шестиугольникам было очень приятно, но набережная скоро закончилась, и пришлось свернуть на Привокзальную улицу.

Здесь было людно: возвращались со смены рабочие с завода за железной дорогой, да еще вдобавок только что подошла электричка с дачниками, которые оседали у автовокзала, направляясь, очевидно, в дачный поселок Сереброво. Жанна пожалела, что свернула сюда, а не побежала по Зеленой улице вдоль парка. Она заметила, что фонтан на площади работает, наверное, его просто отключают на ночь. Автовокзал при свете дня выглядел не менее плачевно, чем при первом знакомстве, зато электронные часы на его башенке показывали правильное время, разумную температуру и вполне приемлемый уровень радиации, что Жанну приятно удивило. Лавируя среди пешеходов, Жанна побежала вдоль парковой ограды по Красной улице, ища вход. Наконец ей посчастливилось найти дыру в ограде, и она с облегчением нырнула с шумной и многолюдной улицы в парк.

Местный ЦПКиО оказался самым тривиальным: липы, клены, лиственницы, хилые сосны, не желающие, по-видимому, расти на кислой почве, нестриженные декоративные кустарники, деревянные, недавно покрашенные скамейки с бабушками, прогуливающими дошкольных внуков и комнатных собачонок, как водится, аттракционы, танцплощадка, теннисный корт, волейбольная площадка. Пляжа не было: он располагался в другой части парка, по ту сторону бульвара, у лодочной станции.

Центральный вход обнаружился, как можно было догадаться, с тихой Парковой улицы, напротив летнего кинотеатра «Старт».

На пересечении лиственничной и кленовой аллей, посреди клумбы-ассорти, Жанна наткнулась на очередной космический памятник, изображавший космонавта в скафандре с откинутым гермошлемом, присевшего на корточки и положившего руку на шею симпатичной пушистой лайки с высунутым языком. Памятник был отлит из какого-то цветного металла, а язык собаки отполирован до блеска множеством прикосновений. Жанна улыбнулась — теперь она знает о местной счастливой примете: подержаться за язык лайки.

Жанна обошла памятник, рассматривая его со всех сторон, в поисках пояснительной надписи. Ее, однако, не оказалось. Наверное, со стороны это выглядело крайне глупо, потому что боковым зрением Жанна заметила, что привлекла внимание ребят, игравших в футбол на спортплощадке метрах в тридцати от памятника. Тогда Жанна сделала безразлично-презрительное лицо и побежала дальше. Подумаешь. Значит, это не памятник какому-то конкретному человеку, а всего лишь парковая скульптура в духе местных традиций.

Краем глаза она заметила, что от футболистов отделился один из мальчишек. Он догнал Жанну, несколько секунд бежал рядом, потом спросил, улыбаясь в тридцать два зуба:

— Девочка, можно с тобой познакомиться?

Жанна ответила первой подвернувшейся подпрограммой:

— Девочки в песочнице!

Мальчишка как-то странно отреагировал на эту стандартную фразу: недоуменно поморгал, как бы пытаясь вникнуть в ее смысл, даже темп несколько сбавил. Выглядел он при этом довольно глупо. Жанна усмехнулась, смерив его снисходительным взглядом. Это был худой нескладный подросток лет четырнадцати-пятнадцати, подвижный, загорелый, с неправильными чертами лица, карими глазами и темными, стрижеными под машинку волосами. Улыбка у него была страшненькая: неровные передние зубы были еще больше испорчены неаккуратными потемневшими пломбами. Одет парнишка был в синие тренировочные штаны с отвисшими коленками, довольно-таки грязную белую футболку и спортивные динамовские тапочки. «Клевый прикид!» — подумала Жанна, но тут же вспомнила, что сама одета примерно так же: поленилась искать в неразобранных вещах свой новый спортивный костюм, решив, что «сойдет для сельской местности» и так.

— А ты что — из Москвы? — наконец осторожно спросил подросток.

— Я-то из Москвы, — ответила сбитая с толку Жанна.

— А, ну тогда все ясно! — широко улыбнулся парнишка. — А тебя как зовут?

— Ну, например, Жанна.

— А меня — Андрейка. Например.

— Гм, — сказала Жанна. — Так и зовут?

— Ну да.

— Интересно. Вообще-то, у нас в Москве молодые люди обычно представляются полным именем.

— А здесь Россия, понимаешь, — ухмыльнулся Андрейка. — «Здесь вам не равнина», — он посвистел Высоцкого.

— Мне показалось, или ты отозвался о Москве без подобающего благоговения? — полусерьезно-полуиронично спросила Жанна. Парнишка был странный, но, по крайней мере, не такой придурок, как ей показалось сначала.

— Как ты могла такое подумать, — укоризненно взглянув на Жанну, улыбнулся Андрейка и без всякого перехода спросил: — Кстати, а где ты учишься?

— Да вот, поступила в ваш медтехникум, — как можно пренебрежительнее отозвалась Жанна.

— Вау! — чему-то обрадовался Андрейка. — Так ты, значит, — будущий врач?! Классно! А в школе ты как училась?

— Нормально. Без четверок, — небрежно бросила Жанна. — А что?

— Да ладно! — не поверил Андрейка. — Треплешься!

— Было бы перед кем, — снисходительно уронила Жанна, передернув плечами.

— Улет! — Андрейка, похоже, был потрясен. — Правда, что ли? Ни фига себе!

Забавный парнишка.

— А у тебя что — проблемы? — с сочувственной улыбкой поинтересовалась Жанна.

— Да так, — Андрейка сразу погрустнел. — С алгеброй там…

Наблюдать за ним было интересно — все чувства незамедлительно отражались на его лице.

— А ты где учишься-то? — поинтересовалась Жанна.

— В сорок второй школе, — Андрейка мотнул головой в сторону железной дороги. — В девятом классе… то есть, в десятый перешел…

— Ох ты, господи, что ж вы такого ужасного в девятом классе по алгебре проходите? Таблицу умножения?

— Да уж конечно! — Андрейка улыбнулся, удивленный Жанниной наивностью. — Пределы, прогрессии, функциональные ряды — слышала про такое? Интегральчики шлепаем. Слабо теорему Коши доказать?

— Ишь ты, — Жанна слегка растерялась, но виду не подала. — Класс у вас, что ли, математический?

— Ну да! Умственно отсталый!

Пока Жанна размышляла, в шутку он это или в серьез, Андрейка спросил:

— Слушай-ка, Жанна, а хобби у тебя есть?

— А как же! — Жанна быстренько прикинула, что бы такое заполётное выдать.

— Поп-музыка — угадал? — с кривой усмешкой спросил Андрейка.

— Ну, зачем же сразу так примитивно… Не только это.

— А что еще? — с интересом спросил Андрейка.

— А вот! — Жанна мастерски изобразила отработанный жест: легонько шлепнула двумя пальцами правой руки по внутренней поверхности локтевого сгиба левой. — Как, кстати, в вашей дыре — реально достать?

— Что-что? — удивленно переспросил Андрейка.

— Может, заскочим на рынок, замутим, а? — продолжала издеваться Жанна.

— На рынок не пойду, — энергично запротестовал Андрейка. — Я атеист.

— А-а, — бесцветным тоном произнесла Жанна. — Сочувствую.

— Шутки любишь, — угрюмо глядя в землю, отметил Андрейка. — Это хорошо.

— При чем тут шутки? — Жанна в недоумении подняла одну бровь.

— Ладно, проехали. Москвичка, сразу видно.

Они обежали кружок вокруг парка и пошли на второй. Жанна думала, расценить ли последнюю Андрейкину реплику как личное оскорбление, или уж не связываться?

— И все-таки, — после непродолжительного молчания сказал Андрейка. — Чем вы там у себя в Лужках в свободное время занимаетесь?

— Какое свободное время — смеешься, что ли?

— Жанна, у тебя друзья есть? Что вы делаете вместе? О чем разговариваете?

— Ах, ты об этом. Треплемся обо всем, что подвернется — о музыке, о популярных певцах, о сериалах, о наркоте, о политике, обсуждаем, кто в кого влюбился…

— Москва — столица нашей Родины, — с чувством произнес Андрейка. — Уль-лёт. Мне стыдно.

— Ну-ну, — с иронией произнесла Жанна. — Где уж нам уж до Пионерстроя…

— А ты к нам, значит, надолго? — задумчиво спросил Андрейка.

«Ну, ясно, — подумала Жанна. — Сейчас мы с ним разругаемся и останемся смертельными врагами на всю жизнь. Какая жалость». И в том же пренебрежительном тоне ответила:

— Боюсь, что да. Моего папу перевели к вам в ОКБ.

— Ого! — снова почему-то удивился и обрадовался Андрейка. — Твой папа в ОКБ! Круто!

— А чего такого? — не поняла Жанна. — У тебя, что ли, тоже?

— Нет, — Андрейка сразу перестал улыбаться. — Мой папа… погиб. На войне.

— Как это? — недоверчиво спросила Жанна. Она уже забыла, что собиралась поссориться с Андрейкой. — Какая еще война в наше время?

— В Югославии, в 99-ом, — не моргнув, ответил Андрейка. — Мой папа был военным летчиком и сбивал «Стелсы». А я родился через полгода после его гибели.

— Ну, извини, — растерялась Жанна. — Я же не знала…

— Да ладно, ничего страшного, все равно я родителей совсем не помню, — сказал Андрейка и, поймав сочувственно-вопросительный Жаннин взгляд, объяснил: — Мама тоже умерла, когда я был совсем мелким. От лейкемии. Она была ликвидатором…

— Кем?..

— Ну, ликвидировала последствия аварии на Чернобыльской АЭС… Так что я своих предков только и знаю, что по фотографиям. Да еще воспитатели в детском доме рассказывали…

— Извини, — повторила Жанна. — Конечно, это ужасно…

— Вот еще! — с улыбкой возразил Андрейка. — Ты, кажется, меня жалеешь?

— Ну, просто, я думаю, что лучше жить с родителями, чем в интернате, — замялась Жанна.

— Ха-ха, наивный человек! Других ребят предки постоянно достают: туда не ходи, с этими не дружи, поздно не гуляй, учись хорошо и все такое. А я зато делаю, что хочу, — Андрейка говорил вполне искренне, весело прищурясь.— А у тебя мама кто?

— Инженер-технолог, — неохотно ответила Жанна. — Устроилась на ваш завод.

Она раздумывала над словами Андрейки, пытаясь осмыслить его логику. Странный парень.

— А ты, значишь, будешь медиком, — задумчиво продолжал Андрейка. — Замечательная профессия.

— Обычная. А ты кем будешь?

— Космонавтом, — без тени улыбки ответил Андрейка.

— Слушай, да что у тебя за приколы дебильные? — не выдержала Жанна.

— Да ты что, Жанна. Я вполне серьезно. Хочешь, с ребятами из отряда познакомлю?

— Из отряда? Это те, что ли? — Жанна повернула голову в сторону центра парка, пытаясь разглядеть за деревьями спортплощадку, где играли футболисты. — Они тоже, что ли, космонавты?

— Ага. Пошли! — Андрейка схватил Жанну за руку и потащил к спортплощадке.

— Ребята! — крикнул он, подбегая к футболистам. — Знакомьтесь: Жанна, москвичка, окончила девять классов с отличием, в настоящее время является студенткой I курса медицинского техникума г. Пионерстрой. Хобби — современная эстрадная музыка. С чувством юмора все в порядке. Слезно умоляет принять ее в отряд юных космонавтов «Рассвет».

Жанна захлопнула сам собой раскрывшийся рот и сердито сказала:

— Глупые шутки, Андрейка!

— А у него других не бывает, — весело пояснил один из футболистов, невысокий бойкий парнишка с растрепанными каштановыми вихрами. — Приятно познакомиться!

Ребята окружили Жанну и рассматривали ее с дружелюбным любопытством, как пингвины полярника. Жанна стояла, как идиотка, улыбалась с глупым видом и пыталась въехать — издеваются над ней, или они и вправду космонавты?

— Может, наконец, представимся? — заметил высокий белобрысый парень, немного сутулый, с задумчивыми светло-серыми глазами, серьезный, даже, пожалуй, мрачноватый. — Меня зовут Сева, я командир основного экипажа «Кентавр-1». Это Алик, наш бортинженер — он показал на голубоглазого и русоволосого худощавого подростка, производившего впечатление аккуратного отличника. Это Саша — космонавт-исследователь, — он кивнул на бойкого вихрастого паренька. — Ну, с Андрейкой вы уже познакомились, он командир дублирующего экипажа. А это Виталик — бортинженер-дублер, — кивок в сторону коренастого мальчишки, сероглазого, веснушчатого, с пухлыми детскими губами и стрижеными ежиком светлыми волосами, в котором Жанна по каким-то неуловимым признакам безошибочно угадала компьютерщика.

— А где еще один космонавт-исследователь? — поинтересовалась Жанна, поддерживая игру. — Ведь должен быть дублер, или я что-то путаю?

— Дублер выбыл, проблемы с поступлением оказались приоритетнее, — сказал Саша, как показалось Жанне, с оттенком презрения.

— Да, там все серьезно, — подтвердил Андрейка. — И похоже, что с концами.

— Бедняжка, — из вежливости посочувствовала Жанна. — А если не секрет, вы просто дурачитесь, или правда куда-то летите?

— Что, ты, Жанна, как можно? — возмутился Андрейка. — Конечно, летим. На Марс — сажать яблони. Лет через тридцать.

— Да-а… Не завидую, — изрекла Жанна.

— Не обращай на него внимания, — сказал Сева. — Пока что мы летим на МКС. Ориентировочно в декабре следующего года.

Жанна удивилась и тем не менее, сделав вид, что подавляет зевоту, спросила:

— А зачем?

— Работать, — с вызовом ответил Алик.

— Ну-ну, — снисходительно согласилась Жанна. — От работы кони дохнут.

— Жанна, ты, кажется, не веришь, что мы летим? — подчеркнуто вежливо удивился Саша. — Думаешь, в игрушки играем, что ли?

— А вы сами-то верите? — в том же ироничном тоне спросила Жанна. — Я думаю, кроме вас найдутся и другие добровольцы. Не хуже подготовленные. Из детсада, например.

— Жанна, — укоризненно сказал Алик. — Это проект полета специального молодежного экипажа. Такие вещи надо знать. К концу ближайшего десятилетия планируются несколько долгосрочных межпланетных экспедиций, там действительно решающую роль будет играть возраст экипажа, плюс еще очень важен практический опыт. Неужели не слышала?

— Ну, блин, не интересуюсь я этим! Чего пристали! — ощетинилась Жанна. — Разве сейчас уследишь за всеми этими национальными проектами, которых запускают по десятку каждый год? Так вы, значит, правда, потом на Марс полетите? Или даже куда-нибудь — Жанна закатила глаза и помахала в воздухе рукой, — куда-нибудь там на спутники Сатурна?

— Смотря как себя покажем, — сдержанно отозвался Сева, оставив без внимания иронию. — Сначала, даст бог, слетаем на МКС. А для межпланетной программы будет новый набор.

— Перед нами еще летят другие ребята, «Ураны», — сказал Алик. — В мае следующего года. Им по семнадцать сейчас, и они не в нашем отряде, в Звездном готовятся. Но они только туда-обратно, проверить, как подростки переносят факторы космического полета. А потом уже мы, как первый долговременный молодежный экипаж. Об этом даже по телеку, в «Новостях с орбиты» рассказывали.

— Я такое не смотрю, — Жанна несколько растерялась, и поэтому произнесла фразу слишком уж презрительно.

— Эх ты, а еще москвичка! — не выдержал Андрейка.

— Слушай, ты, оставь Москву в покое, — мрачно предупредила Жанна. — А то я за себя не ручаюсь.

— А чем ваши Лужки хуже Пионерстроя? У вас даже своего Центра Подготовки нет! Надо в Звездный мотаться! А у нас свой ЦПК, хоть и маленький! И свой отряд космонавтов, настоящий!

— Ах, какие вы продвинутые! — ухмыльнулась Жанна.

— Ребята, кончайте, — сказал Виталик. — Нашли, из-за чего ссориться, — по его кислому выражению лица было понятно, что споров и ссор, особенно таких непродуктивных, он не выносит.

— Давайте лучше в футбол сыграем, — предложил Саша, крутанув мяч на указательном пальце. — Трое на трое. В команде «Кентавр-2» замена. Вместо выбывшего космонавта-исследователя играет Жанна из Москвы.

Ребята выжидательно уставились на Жанну.

— Да здрассьте! — возмутилась Жанна. — И не подумаю. По-моему, это совсем не подходящая игра для девушки.

Виталик прыснул в кулак, Андрейка откровенно — до ушей — заулыбался, демонстрируя свои ужасные зубы. Жанна на его месте старалась бы как можно меньше открывать рот. Остальные тоже чему-то развеселились.

— А во что же ты тогда играешь? — насмешливо спросил Сева. — В «S.T.A.L.K.E.R.»?

— Во что-о? — прищурясь, протянула Жанна. — Это для ненормальных.

— Мы, вообще-то тоже так считаем, — сделав серьезное лицо, заявил Андрейка. — Но вдруг в столице по этому поводу другое мнение…

— Слушай, ты меня уже достал со своими наездами на Москву! — медленно накаляясь, произнесла Жанна.

— Жанна, не обращай на него внимания, — посоветовал Виталик. — Это же просто подколки. У Андрейки вообще девиз — «КВН — это не игра, а образ жизни!», мы уже давно установили.

— Неправда, я абсолютно серьезно, — улыбаясь, сообщил Андрейка.

— Неостроумно, — холодно заметила Жанна.

Тут ее окликнули. Она обернулась и за парковой оградой, у рынка, увидела маму с продуктовыми сумками. По всей вероятности, она возвращалась через рынок с работы. Жанна обрадовалась, помахала ей и, бросив ребятам: «Ну, салют! Приятно было познакомиться!», пролезла сквозь дыру в решетке и побежала навстречу маме.

— Пока! — крикнули ребята вслед. — Мы тут в парке каждый вечер! Забегай!

Жанна обернулась и успокаивающе помахала им. «Непременно!» — подумала она. — «Как только, так сразу!»

В этот же вечер, за ужином, дождавшись папу с работы, Жанна, как бы между прочим, поинтересовалась:

— Пап, вот ты у нас в космической отрасли работаешь, типа, большой специалист. Скажи, что ты слышал о планирующихся полетах молодежных экипажей?

Папа, уставший за день, совершенно не был расположен сейчас говорить о серьезных вещах.

— Я в космической области старший помощник младшего дворника, — попытался отшутиться он. — Завхоз по части компьютеров.

— И вовсе не завхоз, а начальник IT-отдела. Все-таки, у вас говорят что-нибудь о подростковых экипажах? Я слышала, есть такие программы…

— Я ничего не знаю, я никуда не летаю, — папа, зажмурившись, потряс головой и попытался отгородиться от Жанны журналом «Полдень. XXII век».

— Жанна, оставь отца в покое, — укоризненно сказала мама. — Видишь же — он устал. Сергей, а ты перестань читать за едой! — это уже папе.

Но Жанна была непреклонна:

— Как же ты ничего не слышал, если это долгосрочная национальная программа, и об этом даже по телевизору рассказывали?

— А-а-а… — папа сделал вид, что начал вспоминать. — Точно, было что-то такое. По телевизору. Помню-помню.

— Ну, так что?

— Еще в детстве смотрел, — без тени улыбки заявил папа. — Там ребята летали к альфе Кассиопеи. На звездолете «Заря». Было дело.

— Ну пап, я же серьезно!

— А почему тебя так волнует эта тема? — отложив журнал и внимательно посмотрев на Жанну, осведомился папа.

Жанна, растерявшись от настолько прямого вопроса, поперхнулась котлетой.

— Н-ну… — промямлила она. — В общем, я случайно познакомилась с местными ребятами. Они мои сверстники или даже младше. И они утверждают, что через полтора года летят на МКС. И что у них тут есть ЦПК, где они и готовятся.

Папа задумчиво покрутил в руках вилку и подтвердил:

— ЦПК есть. Ну, такой, игрушечный немножко. Хотя я там пока не был. Меня тут в профкоме спрашивали, не хочешь ли ты заниматься в местном кружке юных космонавтов? «Восход», кажется…

— «Рассвет», — автоматически поправила Жанна.

— Утверждали, что очень хороший кружок, все рвутся. Так что ответить?

— Ну папа, ну перестань! — взмолилась Жанна. — Я что — совсем на идиотку похожа?! Расскажи лучше, это правда, значит, насчет их полета на МКС?

Папе уже надоело темнить, ему уже хотелось спокойно допить чай и уйти в комнату смотреть «Время», поэтому он ответил:

— Жанна, что ты, как грудной ребенок, честное слово? Это город, с самого своего основания связанный с космической отраслью, тут давнишние славные традиции, застарелые и прочно укоренившиеся. Да, есть хороший дом пионеров восьмидесятых годов постройки, да, при нем внушительный спорткомплекс, часть из которого отдано под тренажерный зал местного космического клуба. Да, тренажеры есть, — ну, а что, их настоящий ЦПК в Звездном курирует, им не жалко отдать списанный «Союз-ТМ» или «Мир», пусть себе детишки развлекаются, если есть охота. Даже Президент к ним в прошлом году приезжал, объявил благодарность за отличную работу с молодежью. Я нисколько не сомневаюсь, что ребята здесь с большим увлечением занимаются в этом своем кружке. Считаю, это весьма похвально.

— Так они на самом-то деле полетят? Или просто придуриваются? — Жанна настойчиво гнула свою линию.

Папа посмотрел на нее, как на умалишенную.

— Кто полетит, куда полетит?

— Ну, эти ребята, кружковцы, на МКС? Они говорят, есть такие проекты.

— Ну, я не знаю, — папа пожал плечами. — Если есть, может, и полетят. Но я, лично, глубоко сомневаюсь. Не могу представить себе, зачем на МКС могут понадобиться шестнадцатилетние подростки.

— Ясно, — вздохнула Жанна. — Что ничего не ясно…

— Может, это просто патриотическо-воспитательно программа такая? — с готовностью предположил папа. — У нас в свое время была такая военная игра, «Зарница». Синие против зеленых, тоже интересно было. А теперь другие приоритеты национального развития. Достойно, я считаю.

— Попытаюсь уточнить при случае, — сказала Жанна, пожав плечами. — А то я не могу понять — то ли они тут все буйнопомешанные, то ли меня так неудачно пытаются разыграть.

В воскресенье, после обеда, когда Жанна как раз занималась своим любимым делом, — лежала на диване и слушала «Ренегатов» на полную мощность, дверь в комнату приоткрылась, и заглянул папа. Он посмотрел на Жанну сочувственно и предложил:

— А не сходить ли нам на пляж?

— Что?.. — Жанна сдвинула один наушник.

— На пляж, — повторил папа. — Замечательная погода, предпоследний день лета. Мы же должны проводить лето достойно?

— Гм, — с сомнением изрекла Жанна.

— Понял, — сказал папа. — «По мне, так самое лучшее — лежать и слушать эту ахинею».

— А что, и мама тоже собирается купаться в этой канаве?

— Ну, зачем так, Жанна? Хорошая чистая речка, почти что без всяких загрязняющих предприятий…

— А что, Веллер по телеку уже закончился?

— Он по субботам, — обиделся папа. — Если не хочешь, мы тебя не заставляем. Тем более, ты, кажется, давно обещала маме убраться в своей комнате.

Да, вот об этом Жанна начисто забыла. А перспектива заниматься уборкой ее абсолютно не прельщала.

— Ладно, — быстро согласилась она. — Прогуляюсь с вами, уговорили. А то вы же с мамой никуда, кроме как на работу, не ходите, еще заблудитесь в парке…

Папа улыбнулся и вышел. Жанна раскопала в шкафу купальник и переоделась. Купальник выглядел довольно жалко: за лето он полинял, выгорел и окончательно вышел из моды. Впрочем, для этой чухломы, пожалуй, сойдет, тем более, что выбирать особо не из чего… Жанна облачилась в ярко-голубые шорты, в которых в прошлом году на школьном КВНе изображала карикатурного туриста-курортника, цветную полосатую футболку, нацепила зеленый прозрачный козырек. Вообще-то, сначала она хотела надеть кепочку с надписью «Мир без наркотиков», честно выигранную весной на общегородском конкурсе для старшеклассников, но в последний момент раздумала: решила не смущать местных дикарей.

— Жанна, ты еще долго? — скорбным голосом вопросила мама из прихожей.

— Иду-иду, — отозвалась Жанна.

— Слушай, ты б еще ласты надела, — сказал папа, оценив ее наряд.

— А что, это идея, — как ни в чем не бывало, отозвалась Жанна.

— Нет, — сказала мама. — Переспорить этого ребенка решительно невозможно!

Жанна только улыбнулась. Она была в исключительно мирном настроении, у нее и в мыслях не было спорить с мамой.

— Пойдемте, пойдемте, раз собрались, — поторопил папа. — «Солнышко скроется, муравейник закроется, через полчаса упадет роса»…

— А тут полярный день, — неуклюже сострила Жанна. — Некуда торопиться.

Мама надела широкополую соломенную шляпу, которую носила два года назад в Евпатории. («А надо мной еще издеваются!» — подумала Жанна), и они пошли.

Солнце жарило вовсю, на каждом углу продавали лимонад и мороженое, а у парка, кроме того, — надувные мячи, круги, матрацы, поленья, крокодилов и всякое другое. На набережной было полно гуляющих и бегающих, вылезающие между прутьями ограды ветки бросали на бетонные плитки пятнистую беспокойную тень, в зелени парка медленно вращалось колесо обозрения, с аттракционов неслась бодрая жизнеутверждающая музычка семидесятых годов прошлого века, главное — по сезону: «Мы поедем, мы помчимся на оленях утром ранним!..»

Папа купил всем по мороженому, они зашли на аттракционы, и Жанне предложили на выбор прокатиться на цепочной карусели, «Орбите» или «Сюрпризе». Жанна гордо отказалась, мотивируя это тем, что уже вышла из детсадовского возраста. Папа принялся пространно рассуждать, что зря она так, что «Сюрприз» — это почти та же центрифуга «ЦФ-18», на которой тренируют космонавтов, на что Жанна, поморщившись, сказала: «Папа, пожалуйста, не надо о космонавтах!» Папа пожал плечами в стиле «ну, раз вы больше ничего не хотите…», и они пошли на пляж.

Им удалось найти свободное местечко недалеко от воды. Родители сейчас же расстелили коврик и легли загорать. Жанна вздохнув, уселась рядом, вытащила из сумки приемник, включила, помучила, но ничего толкового не нашла. Пришлось оставить этот самый «Divgrad», который играл на аттракционах. Получилось почти стерео.

— Убери приемник с солнца, — попросил папа.

— А чего ему будет, — небрежно махнула рукой Жанна. — Небось, не расплавится.

— А это уж тебе лучше знать, «чего ему будет», — сердито заметил папа. — Транзисторы нагреются, и p n переходы за счет тока неосновных носителей начнут проводить в обе стороны. Помнишь ВАХ диода от температуры? Кто физику на «пять» сдал?

— По-моему, это что-то из институтского курса. И у меня все еще каникулы, — напомнила Жанна, мило улыбаясь. — И никакая физика мне их не испортит, как ни старайся.

Окунувшись разок, Жанна вернулась к родителям — сохнуть и греться. По соседству играли волейболисты, а малыши строили у воды песочные замки. Неожиданно в сторонке от суеты, на траве, где пляж кончался, Жанна заметила знакомую пятерку юных космонавтов.

— Ух ты! — удивилась она. — Какие люди!

— Что-что? — рассеянно спросила мама, на секунду оторвавшись от очередного «Дамского романа».

— Я пойду погуляю, — сказала Жанна. — Там, кажется, мои знакомые космонавты. Я срочно должна над ними поиздеваться. Я себе ни за что не прощу, если не испорчу им настроение. Некоторые, насколько я помню, несколько раз в пренебрежительном тоне отозвались о Москве.

Жанна прогулочным шагом приблизилась к ребятам, изображая на лице скучающее безразличие. Алик с Севой играли в шахматы, сидя в тени клена, Виталик и Андрейка о чем-то вяло переговаривались, рисуя на песке какие-то дуги и кружки. Еще среди ребят была загорелая девчонка с темными вьющимися волосами, одетая в белую теннисную юбочку и синюю футболку с космической символикой. Раньше Жанна эту девчонку не видела, но все равно она показалась ей знакомой… Оп-ля! Да ведь это Саша! Выходит, Жанна в прошлый раз ее за парня приняла!.. Это открытие повергло Жанну в легкий шок, но внешне она никак этого не выразила.

— Привет, — бросила она ребятам. — Пионерстрой — город маленький?

Все пятеро разом подняли на нее глаза.

— А, Жанна, привет! — радостно ответил Андрейка. — Отдыхаешь?

— Ну, — подтвердила Жанна и плюхнулась рядом с ним в траву. — И вы тоже отдыхаете, всем скопом? А вы друг другу никогда не надоедаете?

— У нас хорошая психологическая совместимость, — серьезно пояснил Алик. — Нас специально отбирали. Да и просто нам вместе интересно.

— Да, — Жанна с уважением покачала головой, пряча улыбку. — У нас в Москве все по-другому.

— Жанна, ты, случайно, не знаешь командующего флотом у древних греков? — спросила Саша. Она решала кроссворд в какой-то местной газете. — Шесть букв, «а» вторая.

— Наварх, — не особенно думая, ответила Жанна.

— Точно! — обрадовалась Саша, вписав слово. — А это, как там… Сейчас найду…

Пока она искала определение, Жанна переключила внимание на шахматную доску. Алик методично теснил Севу, явно собираясь, кроме того, протащить пешку в ферзи, а Сева этого в упор не видел.

— Рокировку сделай, — посоветовала Жанна Севе. — А то у тебя сейчас король под удар попадет — и привет.

— Погоди, Жанна, не вмешивайся, — рассеянно отмахнулся Сева.

Жанна вздохнула и, пожав плечами, стала слушать, о чем говорят Виталик и Андрейка.

— Да не, ну, ясен перец, — надо по орбите Гомана лететь, — лениво возражал Андрейка, водя прутиком по полуэллипсу, соединяющему два кружка.

— Ага, ты по ней месяцев девять-десять пилить будешь, — сказал Виталик. — Можно прикинуть по формулам обращений…

— Можно и без формул. Чего тут неясного — полуэллипс — самая экономичная по расходу топлива орбита.

— А как, хотел бы я знать, ты собираешься лететь обратно? — ехидно поинтересовался Виталик.

— Ну-у, надо подумать. Наверное, придется как-нибудь так… — Андрейка нарисовал на песке еще одну дугу.

— Ага, чтобы истратить все топливо, которое ты на пути туда сэкономил. А вот Сережка предлагает так, — Виталик тоже нарисовал дугу. — Он говорит, что посчитал, и что эта орбита соответствует условиям минимального расхода при минимальной продолжительности…

— Тогда я не понял, при чем здесь противостояние, — сказал Андрейка.

— Противостояние вот, во время посадки.

— И на кой черт оно нам во время посадки?.. Да и фиг бы с ним. Я потом сам с Сережкой поговорю. Но по-моему — бредовый проект.

— Зря ты так, — поморщился Виталик. — Даже Аркадий Андреевич из Звездного сказал…

— Что «это очень интересно»! — фыркнул Андрейка.

— Просто у вас с Серегой трения, вот ты так и говоришь, — заметила Саша. — Завидуешь, что они летят первыми?

— Вот еще. Было бы чему! Какая разница — первые, вторые, десятые, стотысячные? Это непринципиально. У нас все в двоичной системе: полетишь — не полетишь. Вот вам, Сашка, я завидую, потому что вы полетите, а мы будем готовиться до последнего, и нас притащат в автобусе с зеленой полоской на стартовую позицию, чтобы мы помахали вам ручкой…

— Ну-ну, мраку-то нагнал! — усмехнулась Саша. — Мы еще даже не утверждены, как основной экипаж.

— А вдруг вам повезет, и за полчаса до старта что-нибудь случится? — вмешалась Жанна. — Допустим, заболеет кто-нибудь из основного экипажа…

— Ну, скажем, аллергия на цветение… — с глубокомысленной улыбкой произнес Виталик.

Жанна не поняла, к чему он это, и сказала :

— Ну, а почему бы и нет? И полетите вы, а не основные. Бывают же в жизни чудеса.

— Жанна, ты соображаешь, чё несешь? — почему-то разозлился Андрейка. — Видал я такие нештатные чудеса. На старте «Челленджера»…

— Ничего-ничего, — усмехнулся Сева. — Терпи, дублер, космонавтом будешь… — ему, кажется, удалось безнаказанно слопать Аликову пешку, и он воспрянул духом.

Жанна вспомнила, что она сюда не трепаться насчет космонавтики, в которой она ни черта не смыслит, пришла, а наоборот, показать этим космонавтикам их настоящее место в картине мироздания. В первую очередь — Андрейке, который что-то такое не слишком лестное говорил о Москве. А то они тут, видите ли, все грамотные — о проектах каких-то межпланетных экспедиций рассуждают. Ну-ну. А на более приземленные темы — слабо?

— Ребята, я, вообще-то, по делу, — сказала Жанна, задумчиво покусывая травинку. — Где тут у вас ближайшая «точка»?

— Что?.. — рассеянно спросил поглощенный шахматами Алик. Он раздумывал, стоит ли пойти на размен ферзей.

— «Точка», спрашиваю, поблизости где? — повторила Жанна. — Где тут у вас «снежка» можно достать?

Первым среагировал Андрейка. Насмешливо взглянув на Жанну, он совершенно ровным голосом ответил:

— В Москве.

— Вы о чем, ребята? — спросила Саша, в задумчивости изучая свой кроссворд.

— Что ж тут непонятного? — ухмыльнулся Андрейка. — Инопланетный товарищ, вот, интересуется, где у нас можно достать героин. А я объясняю, что «с этим делом мы покончили давно». Разве нет?

Космонавты, мгновенно забыв о своих шахматах и кроссвордах, ошарашенно уставились на Жанну. Снизу вверх. Сева — мрачно, Алик — непонимающе, Саша — удивленно-испуганно, Виталик — растерянно. Один Андрейка улыбался, и то скорее напряженно, чем весело.

Жанна была полностью удовлетворена произведенным эффектом. «Ну что, ангелочки-космонавтики, получили?!» — торжествующе подумала она и сказала Андрейке сочувственно-снисходительным тоном:

— Да я ведь не у тебя спрашиваю, Андрейка. Откуда тебе-то знать, ты ведь у нас атеист… Впрочем… — она многозначительно посмотрела на запястье его левой руки, перевязанное довольно грязным бинтом. — Может, и не атеист…

Андрейка проследил за ее взглядом, покраснел и спрятал руку за спину.

— Это производственная травма! — с вызовом заявил он.

— Да-да, я понимаю, — с подчеркнутым сочувствием в голосе согласилась Жанна. — Как же я сразу не догадалась. Хочешь бесплатный совет? Последнее дело в такое место мазаться.

— Не твое дело! — не выдержал Андрейка. — Много ты понимаешь! Не в кисть же, в конце концов!

— Ух ты, — сказала Жанна с удовлетворением. — Наш человек, — она попыталась пожать Андрейке руку, которую тот поспешно выдернул. — Я-то думала ты — у-у, а с тобой, оказывается, вполне можно общаться!

— Ребята, прекратите! — сказал Сева. — Это, мягко говоря, не очень умно.

— Ладью не зевни, — посоветовал Андрейка и с той же застывшей улыбочкой сказал Жанне: — Учти, Жанна, — дождешься! Была бы ты парнем — давно бы уже в глаз получила за такие шуточки!..

— Успокойся, Андрейка, — сказала Саша. — «Относитесь к сатире с юмором».

— Москвичка, — Андрейка метнул на Жанну бешеный взгляд и сплюнул.

Жанна, отчетливо понимая, что наживает себе смертельного врага, возможно даже не одного, тем не менее не могла промолчать.

— Андрейка, а ты всех без исключения джанкеров так ненавидишь? — поинтересовалась она. — Впрочем, понятно. Я так сразу и подумала, что ты «стимульной».

— Жанна, не надо, пожалуйста, — попросила Саша почти умоляюще.

Жанна осеклась и, независимо передернув плечами, сказала:

— Да пожалуйста, не буду.

Андрейка побледнел, потом покраснел, сел на траву и рассмеялся.

— Черт, — сказал он. — Ладно, сдаюсь. Я с такой скоростью не соображаю. Жанна, мы с тобой как-нибудь в другой раз продолжим, ладно?… А то тут ребята в осадок выпали…

— Андрейка, ну, хватит уже, а? — попросил Виталик, скорчив устало-брезгливую гримасу.

— Да вы-то вообще не в теме, — тоскливо сказал Андрейка.

— А ты тоже не корчи из себя аса, — сердито заметил Сева.

— Я и не корчу. Я на самом деле ас, — ухмыльнулся Андрейка.

— А гимн России ты помнишь, а? — вдруг вкрадчиво спросила Саша.

Андрейка сразу как-то скис, посидел, обхватив руками колени, потом поднялся и сказал:

— Пойду я, ребята, погуляю. Проветрюсь.

— Мутить? — злорадно поинтересовалась Жанна. Не надо было бы, но как-то само вырвалось.

Андрейка скользнул по ней невидящим взглядом, жалко улыбнулся. Как только он отошел, Сева сказал:

— Жанна, я уж не знаю, как там у вас, в Москве…

— «Может, там и собака — друг человека», — машинально продолжила Жанна. Никто даже не улыбнулся.

— Может, у вас это все в порядке вещей, и твоя позиция в отношении наркотиков — твое личное дело, но у нас это закрытая тема. И, пожалуйста, особенно при Андрейке, — больше никакой такой подобной трепотни.

— Ясно, — с легкостью согласилась Жанна. — А почему?

Ситуация складывалась несколько не так, как было запланировано, но тоже вполне эффектно. К тому же отступать было поздно.

— У него это больная тема, — угрюмо пояснил Виталик.

— Вижу, — усмехнулась Жанна.

— Ничего ты, Жанна, не видишь, — возразил Алик. Тон у него был странный — брезгливо-жалостливый. — И ничего не понимаешь. Тебе-то что…

— Тебе все равно, о чем трепаться, — поддержала Саша. — А у Андрейки родители — наркоманы… Лишенные родительских прав, в тюрьме сидят. Он потому и в детском доме.

Жанна растерялась окончательно.

— Предупреждать надо, — пробормотала она. — А… а чего он тогда говорил, папа — военный летчик, мама — ликвидатор чернобыльской аварии… Весело…

Саша вздохнула и уткнулась в свой кроссворд. Ребята вернулись к шахматам. Жанна поняла, что комментариев не последует.

— Ве-есело живете, — протянула она, почесав в затылке. — Ладно, значит, с вами можно разговаривать только о космосе. Учтем, — она уже оправилась от легкого шока. Можно компрометирующий вопрос — что это за убийственная фраза насчет гимна России?

— Местный фольклор, — нехотя отозвался Сева, надолго задумавшись над доской. — Была у нас в ЦПК одна история в прошлом году… Телевизионщики приезжали — снимать документальный фильм об отряде юных космонавтов. Ну, Андрейка, конечно, все дело испортил…

— Ну-ну? — заинтересовалась Жанна.

— Что — «ну-ну»? Потом его и попросишь рассказать.

— Ага, он расскажет, — хмыкнула Саша. — Про военных летчиков и ликвидаторов. Да там ничего особенного — приехали из Москвы, камеры притащили, юпитеры и все прочее. Мы, конечно, перед этим полмесяца готовились — все здание выдраили, тренажеры в товарный вид привели, компы отремонтировали…

— ПС нас всех замучила, она все нервничала, как бы кто чего лишнего перед телекамерой не наговорил, — улыбнулся Алик. — Десять раз нас проинструктировала, как себя вести, и что отвечать на каверзные вопросы.

— А ПС — это кто? — спросила Жанна. — «Простейший спутник»? Или Сергей Павлович наоборот?

— Ка-ак?! — притворно удивился Алик. — Ты что, хочешь сказать, что Королёва знаешь? Вот это да!

— Более того — кличку Королёва, — заметил Сева. — Может, Жанна, ты и его дежурную фразу знаешь?

— Все знают, — небрежно ответила Жанна. — «Пущу по шпалам без выходного пособия» и «Сдай пропуск». У нас так математичка ругалась.

— «Не ожида-а-а-ал»! — цитируя кого-то из юмористов, с улыбкой протянул Алик.

— Так что там с ПС? — напомнила Жанна.

— А, ну да, — спохватилась Саша. — Это Полина Станиславовна, замдиректора ЦПК, наш главный инструктор. Она больше всех, как всегда, суетилась, но мы ее, конечно успокоили, клятвенно пообещали, что все будет в лучшем виде. Еще перед съемкой нам специально сшили новые форменные комбинезоны, красно-сине-белые, под цвет национального флага. Жанна, ты бы видела, как Андрейка над ними потешался! Он заявил, что это карнавальные костюмы для детсадовской ёлки и издевательство над отечественной космонавтикой, а не униформа. А Полине Станиславовне обязательно хотелось было Андрейку на передний план выгнать — он ведь лучше всех на тренировках работает, выкладывается до потери пульса. Ну, а он, конечно, уперся и заявил, что в жизни этот новый комбинезон не наденет. Короче, сошлись на том, что он будет маячить где-нибудь сзади, для фона, в своем старом комбинезоне советского образца. Телевизионщики предупредили, что снимать будут с соответствующим звуковым оформлением — под гимн РФ. Короче, как гимн заиграет, мы сразу должны начать торжественное построение с выносом знамени и все прочее, как положено. Вот, сидим мы, значит, ждем съемок. Все нервные, как перед экзаменом. Ну, Андрейка, чтобы напряжение снять, выдал что-то такое традиционное, типа «сделайте умные лица», анекдотец какой-то глупый рассказал. Ребята его начали потихоньку в бок толкать, чтобы замолчал, Сева шипит: «Да угомонись ты, снимают!», но Андрейке уже, конечно, плевать на все, он уже следующий анекдот заготовил, а тут как раз музыку дали. Наши все, как учили, кинулись строиться. Ну, гимн у нас, сама знаешь — не ахти, смазливенькая такая музычка, на государственный гимн космической сверхдержавы никак не тянет. А Андрейка, как оказалось, вообще его раньше не слышал и наивно полагал, что так гимн СССР и остался. И он, ясное дело, решил, что эту музыку включили по ошибке, да как завопит: «Это, что ли, гимн России?! Вы бы еще «Ренегатов» врубили!» И стоит, улыбается, как идиот. Наши все на него в ужасе выпучились, тишина гробовая, ПС за голову держится, побледнела, не знает, куда деваться… А эти, с ТВ, не будь дураки, отсняли Андрейку с идиотской улыбочкой крупным планом, флажок красненький на рукаве, наши обалделые рожи, растерянную ПС, — все это, оцени юмор, под звуки гимна, ну еще, конечно, кое-что от себя добавили, и выдали в итоге телерепортаж «Достойная» смена героев космоса». И потом по местному каналу прогнали…

— Впечатляюще, — сказала Жанна. — Удивительно, как это вашего Андрейку после всего этого из отряда не выперли?

— Да на самом-то деле не все так страшно, — заметил Алик. — Просто Саша так уж расписала…

— Андрейку пожалели, — сказал Сева. — Хотя, правда, чуть было не выгнали. Он с десяти лет в отряде, всю жизнь мечтает космонавтом стать.

— Так вот, мы теперь его этим несчастным гимном в чувства приводим, если что, — подытожил Виталик. — А то у него, действительно, с тормозами неважно…

— Да у него вообще, по-моему, с крышей неважно, — ухмыльнулась Жанна. — Чтобы человек всю жизнь прожил в Подмосковье и понятия не имел о национальном гимне! Это круто! И он, говорите, командир дублирующего экипажа? Ну-ну, ребята, не завидую я вам.

— Да не, Жанна, это мелочи, — возразил Виталик. — На самом деле Андрейка отличный парень. А тараканы — у кого их нет?

Жанна хмыкнула с сомнением:

— Вам, конечно, виднее.

— Ну, со странностями человек, — сказала Саша. — Не обращай внимания. У Андрейки было тяжелое детство.

Ребята замолчали, а Жанна вспомнила любимую фразу своего бывшего одноклассника Макса: «Не все так просто в этой жизни». Вот, значит, как оно на самом-то деле.

— Жанна, не знаешь, случайно, — прервала Саша ее глубокие раздумья. — «Первобытное культовое сооружение, вертикальный каменный столб, вкопанный в землю», «и» — предпоследняя, шесть букв.

— Менгир, — сказала Жанна.

— Ага! — Саша вписала слово. — Откуда ты все это знаешь?

— В школе в археологическом кружке занималась, — неизвестно зачем соврала Жанна. Саша поверила. Виталик, кажется, тоже. Алик, похоже, не расслышал, а Севе было все равно.

Вернулся Андрейка, плюхнулся на траву рядом с Жанной. На лице у него было тщательно изображаемое выражение абсолютного счастья.

— Ну, чего вы на меня так уставились? — ухмыльнулся он.

— Да кому ты сдался, — довольно грубо ответил Сева.

— И вообще, там сегодня санитарный день. Или переучет, я не понял, — заявил Андрейка. — Ладно, так уж и быть — вам тоже кое-то перепало, — он высыпал из кармана шортов пригоршню «чупа-чупсов». — Берите.

— Без глупых шуток никак нельзя? — поинтересовался Сева.

— Не всегда получается, — широко улыбаясь, отозвался Андрейка.

— А тебе, Сева, кстати, шах, — как бы между прочим заметил Алик.

— Где, где? — встрепенулся Сева. — Тьфу ты, черт…

— Сдавайся.

— Лучше уж я помучаюсь…

— Можно свести к пату, — вмешалась Жанна. — Если ладьей с…

— Тихо, тихо! — прервал ее Сева. — Я предпочитаю погибнуть самостоятельно.

Жанна вздохнула и сунула в рот клубничный «чупа-чупс», который считала самым вкусным. Потом только она заметила, что Андрейке конфеты не осталось. У Жанны шевельнулась совесть. Андрейка перехватил ее взгляд и быстро сказал:

— Мне не надо, я это не ем.

— Да? — удивилась Жанна. — А что так?

— А ты на мои зубы посмотри, — мрачно улыбнулся Андрейка.

— А я уже посмотрела, — сказала Жанна. — И сделала соответствующий вывод. Опиаты нарушают обмен кальция — не слышал?

— Грамотная ты до чего — прямо жуть берет, — полуосуждающе-полуодобрительно сказал Андрейка. — А в невесомости тоже, между прочим, кальций тоже вымывается — не слышала?

— Мат, — объявил Алик. — Сева, да у тебя явный прогресс — смотри ты, на тридцать первом ходу, — он принялся расставлять фигуры. — Жанна, а ты играешь?

— В свое время неплохо играла, — с готовностью отозвалась Жанна. — В яслях.

— Ага, — оживился приунывший было Сева. — Алик, уступи девушке место. Сейчас проверим.

Жанна без труда обыграла Севу на пятнадцатом ходу. Ребята, отложив свои занятия, теперь смотрели только на доску. Потом Жанна так же, не особо напрягаясь, разделалась с Аликом, чем вызвала у космонавтов сдавленный возглас удивления и восхищения.

— Жанна, ты хоть знаешь, у кого ты только что выиграла? — заговорщицким тоном осведомился Андрейка. — Алик у нас чемпион города среди старшеклассников!

— Не болтай чепухи, — прервал его Алик. — У меня только третье место… — Он был явно обескуражен тем, что Жанна играет лучше него.

— Ну, почти чемпион, — не растерялся Андрейка. — Это непринципиально.

Жанна промолчала, сделав вид, что победа ей безразлична. На самом деле, конечно, ей было приятно. Кроме того, кажется, космонавты ее зауважали. Смотрели на нее, во всяком случае, с гораздо большим интересом, чем раньше. В некогда стройных рядах противника начались смятение, паника и деморализация. Так-то, знай наших!

— Ну, я, пожалуй, пойду, — сказала Жанна, легко поднимаясь. — Предки ждут. Увидимся.

Вполне довольная собой, она удалилась, провожаемая долгими взглядами несколько озадаченных космонавтов.

Лето плавно перешло в осень. И хотя погода продолжала держаться сухой и солнечной, в зеленых кронах появилась отчетливая желтизна, на клумбах во дворах отцветали астры, гладиолусы и георгины, которые Жанна терпеть не могла. На рынке вовсю торговали лисичками, белыми и подосиновиками.

С учебой в техникуме у Жанны пока особых проблем не возникало. Домашними заданиями здесь, в отличие от школы, не напрягали. Готовиться приходилось только изредка — к семинарам, самостоятельным или практическим занятиям, что много времени не отнимало. А маячившая где-то в бесконечно далеком будущем зимняя сессия Жанну пока не пугала. Так что она, по неодобрительному выражению папы, находилась «в свободном полете».

Придя с учебы, Жанна обедала, смотрела пару-тройку сериалов, потом обычно облачалась в спортивный костюм и бежала в парк. Иногда к ней присоединялась Алина, тогда они обычно катались на роликах. Чаще Жанна бегала одна. Ребят из кружка юных космонавтов она там больше ни разу не встречала — вероятно, они тренировались в другое время. Нельзя сказать, чтобы Жанну это огорчало.

Однажды, пробегая вдоль речки, глядя на серо-синюю зябкую рябь на воде и все еще яркое солнце сквозь пожелтевшую полупрозрачную кленовую листву, Жанна задумалась и не заметила, как ее бесшумно догнал Андрейка.

— Привет! — энергично бросил он, на бегу пожимая Жанне руку.

— Привет, — без особого воодушевления ответила Жанна.

— Ого! — Андрейка, улыбаясь, потряс кистью. — Ничего у тебя рукопожатие! Тебе, пожалуй, и плоскогубцы на орбите не понадобятся!

— Чего?

— Ну, консервные банки мять, чтобы места меньше занимали в «Прогрессе», — с серьезным видом объяснил Андрейка.

— Мне-то это зачем? — хмыкнула Жанна. — Я в космос не собираюсь.

— Я пошутил, — сказал Андрейка, все так же улыбаясь. — Сейчас рационов в жестяных консервных банках уже и не встретишь.

Жанна отстраненно пожала плечами, давая понять, что ей это абсолютно безразлично.

До конца лиственничной аллеи он добежали молча, потом Жанна с деланным безразличием спросила:

— Слушай, а тебе не холодно в одних шортиках бегать? Все-таки, уже не лето.

Сама Жанна была одета в полушерстяной спортивный костюм, и ей нисколько не было жарко.

— Вот еще! — фыркнул Андрейка. — Это ты накуталась — прямо скафандр высшей защиты! Чтобы не мерзнуть, надо бегать в приличном темпе!

— Ну и замечательно, — с показательным равнодушием ответила Жанна. — Вот и давай, ты будешь бегать в своем темпе, а я — в своем.

— Да ладно, не обижайся. Я шучу.

— А я и не обижаюсь. А ты что в единственном экземпляре — из отряда вышибли?

— Почти, — расстроенно сказал Андрейка. — Мы с Виталиком болтаемся, как неместные. Тренируемся вместе со всеми, а к зачетам нас без третьего члена экипажа не допускают… Вроде как мы вообще ни при чем. Потом, наверное, в последнюю неделю перед стартом будем наверстывать…

— Да уж, — бесцветно отозвалась Жанна. — А Виталик тогда где?

— В читалке. Пишет реферат по фракталам. Он же у нас местный хакер. В октябре идет на районку по информатике.

— А ты, значит, предпочитаешь физическую нагрузку умственной? — ехидно спросила Жанна.

— Я так расслабляюсь! — с вызовом ответил Андрейка.

— А надо меньше напрягаться — мгновенно среагировала Жанна.

— Что ж ты тогда сама бегаешь?

— А мне просто сейчас делать нечего.

— Тяжелый случай. Вам что, в техникуме, уроков не задают?

— Мало.

— А учиться как — интересно?

— Не знаю, еще не решила. Но народ у нас подобрался — во, — Жанна сделала неопределенное движение кистью в районе виска. — Все закомплексованные и заученные. Сборище ботаников, а не группа. Пообщаться вообще не с кем.

— Ну уж это, извини, и от тебя зависит.

— Психолог нашелся, — фыркнула Жанна. — А у тебя как — все замечательно?

— Ничего замечательного. Я с математикой сел, — вздохнул Андрейка. — Летом-то я вступительный экзамен по геометрии в десятый класс хорошо сдал, а теперь стереометрия началась, а у меня с пространственным мышлением туго… А по алгебре я вообще заторчал.

— Да давай я тебе эту математику на счет раз-два объясню, — великодушно предложила Жанна, но Андрейка удивленно и даже немножко испуганно запротестовал:

— Да ну, что ты! Я сам как-нибудь разберусь!

— Предпочитаешь мучиться? — ухмыльнулась Жанна. — Профессиональная гордость космонавта?

— Тебе-то что? — неожиданно резко спросил Андрейка, почти огрызнулся.

— Да так, просто у нас считалось неприличным плохо учиться.

— А я хорошо учусь! — с вызовом заявил Андрейка. — К тому же ты не путай героин с гиродином. Ты из Лужков, и у вас, наверно, школа была какая-нибудь продвинутая… Там ведь сплошь гимназии и лицеи…

— Ха-ха! Да у нас была специализированная школа для умственно-отсталых! — злорадно заявила Жанна. — Наша школа наводила ужас на весь район! А класс так вообще считался безнадежным хулиганьем, хотя у нас училась вся элита, — четыре золотых медалиста и три серебряных! Моих предков даже пару раз директриса вызывала, — похвасталась Жанна. — Один раз, когда мы с Галькой и Максом позвонили ей и заявили, что в столовке заложена бомба. Ох, ты бы видел, какой был шухер!.. Эвакуация началась, менты приехали с миноискателем, скорая с мигалками, — в жизни такого армагеддона не видела! А на следующий день эти гады все-таки как-то вычислили, что это мы прикольнулись… Голоса сверяли, что ли… А еще был номер, когда я сдуру открыла угольником дверь на чердак, мы вылезли с ребятами на крышу и играли там в снежки, пока нас обэжешник не поймал…

— Да-а, весело живете! — протянул Андрейка, глядя на Жанну как-то странно — то ли с завистью, то ли с сочувствием. — Мы так не развлекаемся.

Они пробежали мимо памятника космонавту с собачкой, у подножия которого лежал букет астр в венке из разноцветных кленовых листьев.

— Ваши постарались? — Жанна кивнула в сторону памятника. — Сколько тут не бегаю — каждый день живые цветы. В Тимура и его команду играете?

— Ни во что мы не играем, — сердито сказал Андрейка.

— Понятно. «КВН — не игра, а норма жизни». Космонавтики!

— Жанна! — Андрейка приостановился и посмотрел ей в глаза. — Дождешься!

— Да ладно, ладно. Играйте, если хочется, я что — против, что ли?

Вдоль кленовой аллеи прогуливалась пожилая женщина, шевеля палочкой опавшие листья. В руках у нее был прозрачный полиэтиленовый пакет с несколькими боровиками.

— Надо же! — искренне позавидовала Жанна. — В парке белые растут!.. Моя мама классный суп из белых варит, просто объедение. Андрейка, а ты грибной суп любишь?

— Ненавижу, — поморщившись, сказал Андрейка. — Я вообще грибы терпеть не могу. В вареном виде — особенно.

— У вас здесь до леса далеко? — задумчиво спросила Жанна.

— Недалеко. Куда не пойдешь — всюду лес. За Ленинградской, за Пригородным, за Заводской… И вообще, кто за грибами в лес ходит? Все нормальные люди на поля идут. А самые зачетные вдоль шоссе растут. Если хочешь, можем прогуляться в выходные. Здесь рядом.

— У тебя все шутки на одну тему? — поморщилась Жанна.

— Оп-ля! А я думал — это твоя любимая тема.

— Все-таки, временами она ужасно надоедает. Давай поговорим о чем-нибудь другом.

— Пожалуйста. А о чем вы там еще говорите? О сериалах? Ну, я их не смотрю… А, вот, давай поговорим о политике. Как ты относишься к проекту сокращения финансирования программы «Глонасс» в следующем году?

— Никак. Спроси что-нибудь полегче.

— Хорошо, дежурный вопрос: как ты относишься к господину президенту?

— Как все, — без энтузиазма ответила Жанна. — Нейтрально. Он меня не трогает, я его тоже. А ты что — не так?

— Ой, да я эту сволочь терпеть не могу! — выдохнул Андрейка с кривой усмешкой. — Единственное, в чем я всегда завидовал москвичам, так это в том, что у вас есть хоть какой-то отличный от нуля шанс встретить этого гада утром в метро и выложить ему в глаза все, что о нем думаешь!

— Мечта жизни, да? — ухмыльнулась Жанна.

— А что? До того, как я решил стать космонавтом, я мечтал стать киллером! — выпалил Андрейка.

— Круто! — сказала Жанна. — Впервые сталкиваюсь с таким клиническим случаем в своей практике.

— Не веришь, что ли?! Да честное пионерское, вот те крест!

— Кончай трепаться, — сказала Жанна. — Слушать противно. Болтун ты все-таки, Андрейка. Извини, может, обижу, но по своим личностным качествам на космонавта ты никак не тянешь

— А уж тут, Жанна, я ни при чем, — ответил Андрейка, глядя в сторону. — Таким уж меня родное горячо любимое государство воспитало.

— Да-а-а, — с чувством сказала Жанна. — Это у тебя ловко получается. Главное — и не придерешься. Моя база с краю, да? Чего и следовало ожидать.

Андрейка не ответил. Они молча завершили круг и выбежали на набережную.

— Давай пешком пройдемся, отдохнем, — предложила Жанна.

— А ты уж и устала! — насмешливо заметил Андрейка.

— А мне на Марс не лететь, — с раздражением ответила Жанна и остановилась, облокотившись о парапет.

За городом садилось расплавленное солнце, растекаясь огненной жижей между домами и колыхаясь в воде языками пламени.

— Стикс, — сказал Андрейка, усевшись на парапет рядом с Жанной. — Здорово, да? «Дымилась роща за горою, а вместе с ней горел закат…»

— «Нас оставалось только трое из восемнадцати ребят», — подтянула Жанна.

Куплет они допели хором. Проходившие мимо собачники нехорошо на них покосились. Жанна с Андрейкой переглянулись и довольно захихикали.

— Жанна, я слышал, ты когда-то в археологическом кружке занималась. Ты, случайно, войной не интересуешься?

— Умеренно.

— А то мы с Виталиком и Сашей в секцию «Следопыты Победы» ходим. У нас интересно. Знаешь, сколько всего мы этим летом в лесу откопали? Приходи, если захочешь.

— Спасибо, — насмешливо сказала Жанна. — Перебьюсь.

— А хочешь, я тебе мину покажу? — внезапно предложил Андрейка. — Вон там, за мостом, у пляжа валяется.

— Ну да, — сказала Жанна. — Как же. А скелета фашиста, прикованного к пулемету, там, случайно, не валяется?

— Да нет же, правда, самая настоящая! Это еще что! Подумаешь, мина, вот в разливе, у Сереброва, вообще, говорят, сбитый «мессер» лежит.

— Не верю. Это твой очередной треп. Покажи хотя бы мину.

— Пошли, сама увидишь.

Они спустились к реке у самого моста.

— Вон, видишь, под вербой, где осока кончается? — показал Андрейка.

Там и вправду наполовину торчала из воды какая-то ржавая штуковина ракетообразной формы, увязшая в тине и облепленная ряской. Было уже темновато, и Жанна не могла ее как следует разглядеть.

— А может, это буек какой-нибудь, — сказала она неуверенно. — Почему обязательно мина? С чего ты взял?

— Да я отвечаю, Жанна! Щас.

Андрейка быстро разулся, раздвинул тростник и шагнул в воду. Дно было вязким, илистым, и он сразу же провалился по колено.

— Осторожно! — сказала Жанна. — Напорешься еще на что-нибудь!

— Спокойно, — Андрейка добрался до болванки, с трудом приподнял ее и поставил на попа. — Ну, как? — спросил он, обеими руками счищая тину с ржавого металла.

— Слушай, ты это… брось ее, ну нафиг…

— Да не, ты смотри-смотри. А то не верила.

— Так она тут что — с войны мокнет? — от близости этой штуковины Жанне стало как-то совсем не по себе.

— Не знаю. Нет, наверное. Может, ее из глинозема вымыло.

Жанна посмотрела себе под ноги, на песчано-глинистый берег с жухлой осенней травой.

— А она — не того?.. — осторожно поинтересовалась Жанна. — Не рванет?

— А что ей будет, — пренебрежительно сказал Андрейка. — Семьдесят лет пролежала…

— Андрейка, хорошо, я верю, — поспешно сказала Жанна. — Это мина. А в разливе — сбитый самолет. Брось эту штуку и вылезай оттуда.

— Слушай, Жанна! У меня идея. Давай, мы ее в музей Истории города оттащим!

— Вылезай, — повторила Жанна. — Все равно, там уже закрыто. Давай завтра, а?

— Ага, «где я и где завтра»? — себе под нос пробормотал Андрейка и отпустил мину. Она шлепнулась, обрызгав Жанну грязной водой и, булькнув, исчезла в тине. Жанна тихонько охнула.

Андрейка выбрался на берег и заявил:

— Я пошутил, Жанна. Никакая это, конечно, не мина. Это столбик с набережной. От ограды. Там раньше такие, до перестройки, стояли.

— Это по-твоему, смешно?! — разозлилась Жанна. — Идиотские шутки!

— Ну что ты — юмора не понимаешь? — жалобно спросил Андрейка.

— Дебил! — огрызнулась Жанна.

— Ну, извини, — сказал Андрейка. — Виноват, дурак, неудачно пошутил. Не могу пообещать, правда, что больше такого не повторится…

— Еще бы ты пообещал! — фыркнула Жанна. На самом деле ей было уже почти смешно. — Иди хоть к речке, помойся, как ты в таком виде собираешься в городе показаться?

— Все равно уже темно, — сказал Андрейка, взял свои кеды и пошел к пляжу — смывать глину и ряску.

Жанна посмотрела на примятую осоку, разорванный ковер ряски и глинистую муть, поднятую со дна Андрейкой. Да, мина в оживленном месте, в двадцати метрах от зоны отдыха горожан — это, конечно, очень остроумно! Как она только могла купиться на такую глупость! Жанна засмеялась и пошла к Андрейке. Он сидел на песке и завязывал шнурки.

— Ладно, — сказала Жанна. — Признаю, попалась. Здорово ты меня.

— Слушай, — Андрейка вскочил. — Может быть, ты все-таки космосом немножко интересуешься? Ну чуть-чуть?

— Нет, — ответила Жанна. — Даже и не надейся. Если я имею какое-то отношение к космосу, то только то, что в школе я сдавала выпускной зачет по физике и писала реферат на тему «Эволюция звезд». И то это не потому, что я люблю астрономию, а просто потому, что это проще, чем механика, там формул нет.

— Какая-какая тема была? — переспросил Андрейка.

— Ну, всякие там нейтронные звезды, черные дыры, пульсары…

— Пульсары, квазары, лазеры, мазеры, — с готовностью продолжил Андрейка. — Жанна, а ведь это очень интересно! А ты не согласилась бы сделать на эту тему небольшой докладик в нашем кружке?

— Издеваешься?! Я — вам?! Космонавтам?

— Ну и что? Думаешь, у нас все такие асы в астрономии? Я тоже с удовольствием послушаю, и ребята будут рады, а ПС — так вообще…

— Ты хочешь, чтобы меня засмеяли? — спросила Жанна. — Вы еще начнете там вопросики каверзные задавать. А у меня в астрономии багаж знаний — пяток созвездий на небе в ясную ночь.

— Это каких это? — Андрейка поднял глаза наверх, но темнеющее небо было плотно затянуто облаками.

— Ну-у-у, Медведиц, Ориона, Кассиопею, ну, может, еще Большого Пса — там Сириус яркий, я найду, — почувствовав себя, как на экзамене, быстро отрапортовала Жанна.

— Дык это совсем даже неплохо для новичка, — сказал Андрейка. — К нам в отряд, бывает, такие ребята приходят — Сириус от Венеры отличить не могут.

— А я к вам в отряд и не собираюсь, — Жанна немного растерялась: то, что Андрейка похвалил ее примитивное знание звездного неба, было неожиданно и приятно.

— Ну так, тем более, — невозмутимо ответил Андрейка.

— Ладно, — сломалась она. — Я подумаю. Сколько там уже натикало?

Андрейка кивнул на светящиеся часы автовокзала, которые были видны чуть ли не из любой точки города.

— Какой ужас, — сказала Жанна. — Кажется, я опоздала к ужину. Предки меня убьют.

— А тебе далеко?

— В Московский переулок.

— А, да ты в новостройках живешь, на правом берегу, — Андрейка усмехнулся и просвистел Антонова: «Городок наш разделяет река, очень разные ее берега…». — А мне на левый, в Кленовый переулок. Слушай, может, тебя проводить? — спохватился он. — Темно уже, города ты не знаешь…

— Да, заблужусь еще, и меня съедят волки! — издевательски подхватила Жанна. — Нет уж, я и сама дойду. Слава богу, не вчера приехала. Тебе дальше топать. Тебе тоже, небось, в твоем интернате за опоздание всыпят.

— Не всыпят, — сказал Андрейка. — Ерунда. Пока, Жанна. Завтра придешь?

— Я каждый день бегаю, — ответила Жанна. — Привет всем вашим.

Но так получилось, что ни на следующий день, ни после Жанна в парк не пришла: погода резко испортилась, зарядили дожди. Потом на горизонте замаячил первый в жизни Жанны коллоквиум, и для приличия пришлось немного поучить химию. А потом, получив «незачет», пришлось заняться химией вплотную, учить безвылазно целую неделю, и после пересдавать. За химией наметились зачет по анатомии, промежуточная контрольная по английскому, тест по биологии и прочие текущие неприятности.

Если теперь Жанна и ходила по городу, то только со строго определенной целью. По выходным — вместе с мамой по стандартному продовольственно-закупочному маршруту: супермаркет «Юпитер» — ТК «Космодром» — рынок. Или, если пошлют родители, за хлебом или молоком.

Однажды утром в субботу Жанну, как обычно, отправили за молоком, как самую свободную. Так как она не могла, конечно, пропустить субботний хит-парад по первой программе, и поэтому вышла из дому не раньше половины одиннадцатого, цистерны на углу проспекта Космонавтов не оказалось. Об ее существовании говорила только замутненная молоком лужица на асфальте. Жанне пришлось тащиться за речку, к рынку.

Ночью опять шел дождь, трава, деревья и дома были мокрые, а к чистому блестящему асфальту прилипли чистые влажные листья — желтые шершавые вязовые и красные гладкие кленовые. Ветер синхронно раскачивал верхушки деревьев, роняя холодные крупные капли, со звуками развевающихся флагов трепал белье на балконах, морщил акватории луж. Солнце упорно пыталось прорваться сквозь плотные многослойные облака, и иногда это ему удавалось, правда, вскоре его застилало снова. Жанна наблюдала за этой борьбой Света и Тьмы, гадая, кто победит. По оптимистическим прогнозам синоптиков ожидался «хэппи энд» с сухой и солнечной погодой. Пессимистично настроенная Жанна не очень-то в это верила.

Проходя мимо дворца пионеров, Жанна заметила необычное оживление: на улице толпилось человек сорок школьников. Видимо, ребята отправлялись на какую-то экскурсию и ждали автобуса. Жанна прошла бы мимо, если бы не заметила, что многие из них одеты в красно-синие куртки с эмблемой подмосковного ЦПК и голубые шапочки с изображением «шаттла». Некоторые держали в руках большие спортивные сумки и рюкзаки с подобной же символикой.

«Да тут ведь наверняка без моих приятелей-космонавтиков не обошлось», — подумала Жанна, вглядываясь в лица ребят. В гуще событий выделялась высокая крупная тетка в такой же, как у ребят, кепке и яркой спортивной куртке-дутике. Она что-то энергично втолковывала командиру основного экипажа Севе, для пущей убедительности вертя пальцами перед его носом. Сева стоял, перенеся тяжесть тела на одну ногу и неудобно подсунув ладони под лямки рюкзака, с мрачным унынием слушал тетку, иногда кивая, чаще морщась. «Наверное, ПС», — догадалась Жанна. — «Здорово она его моет…»

Пока Жанна вглядывалась в толпу, ее заметили и узнали. Первым подошел Виталик.

— Привет, — сказал он. — Что это ты, как не местная, скромненько в сторонке стоишь?

— А я и есть не местная, — вздохнула Жанна, перекладывая из руки в руку молочный бидон. — Так, наблюдаю за жизни развитием…

— А пойдем к нам, — предложил Виталик.

К ним уже подбежали Саша, Андрейка и Алик.

— Привет, — поздоровались они и сочувственно поинтересовались: — За молоком послали?

— Ну, — подтвердила Жанна.

— А ты же в Новостройках живешь, чего тебя так далеко занесло?

— А я за Молоком на Млечный Путь, — неуклюже пошутила Жанна. — А вы куда собрались?

— А мы ближе, — сказал Алик. — В Москву.

— Да ты что?! — удивилась Жанна. — Правда, что ли?

— Ага. В нашем кружке почти каждую осень такую экскурсию проводят. По космическим местам — мемориальный музей космонавтики, аллея Героев, дом-музей Королева, музей РКК «Энергия», ЦУП, Звёздный.

— Везёт же! — вздохнула Жанна.

— Уж не завидуешь ли ты? — ехидно спросил Андрейка.

— Я не тому завидую, — объяснила Жанна. — В ЦУПе я, конечно, не была, а в музее космонавтики — стопицот раз, например. Да мне ваши космические места даром не нужны. Я просто по Москве соскучилась. От ВДНХ до моего района рукой подать.

— А поехали! — просто сказал Андрейка. — Я сейчас с СП разрулю тему.

— Ну конечно! — обрадовалась Саша. — Мы последнее сиденье забронировали! Чуть потеснимся, и тебе места хватит!

Жанна растерянно посмотрела на космонавтов, потом перевела взгляд на свой дурацкий молочный бидон и засмеялась. И сквозь смех процитировала окончание анекдота:

— Вот так сейчас все брошу и пойду!

— Да мы же только на выходные, — пожал плечами Виталик. — Завтра вечером вернемся. Ты даже техникум не пропустишь. А родителям позвони, предупреди. Что уж, совсем они у тебя ни черта не понимают, что ли?

— Бросьте, ребята, — с тоской произнесла Жанна. — О чем тут говорить…

Подошел мрачный Сева.

— Привет, Жанна, — сказал он и, демонстративно утирая пот со лба, сообщил: — Задрала ПС своим предстартовым инструктажем на сорок минут. Как в первый раз едем.

— А вы правда каждую осень так ездите? — полюбопытствовала Жанна.

— Ага, — подтвердил Сева. — Лет пять уже стабильно.

— А с какой такой радости?

На этот ее безобидный, в общем-то, вопрос, Андрейка неожиданно среагировал более чем неадекватно:

— С какой радости?! — прошипел он. — С какой радости? А что вчера был за день, ты знаешь?

— Пятница, — пожала плечами Жанна, решив не принимать его раздражение на свой счет. — А что?

— А четвертое октября пятьдесят седьмого года — это тебе ни о чем не говорит?!

— Ну хватит уже истерить, — надулась Жанна. — Годовщина запуска первого спутника. Я не знала, что это для вас национальный праздник.

— Вот теперь знай, — буркнул Андрейка.

— Да что ты завелся? — сказала Саша. — Поспокойнее. У всех свои интересы.

К ним подошла ПС, похлопала над головой руками, призывая к тишине и оглядывая группу.

— Ребята, все собрались? — громко спросила она. — Кого нет, кроме Сенцовой?

— Все здесь, — нетерпеливо сообщил Андрейка. — Оля Сенцова заболела, а остальные в сборе. Полина Станиславовна, это Жанна, про которую я вам говорил.

— Здрассте… — пробормотала Жанна, запоздало пряча бидон за спину и представляя, как глупо это выглядит со стороны.

— А… — начала было ПС, но Андрейка не дал ей и слова сказать, напористо продолжая:

— Можно, она поедет вместо Оли? Жанна очень хочет подать заявление в отряд юных космонавтов, но сейчас очень загружена учебой и поэтому пока не успела…

— Кончай, — прервала его Жанна. — Извините, Полина Станиславовна. До свидания.

Она повернулась и быстро зашагала в сторону рынка.

— Да погоди, Жанна! — крикнула Саша.

Жанна, не оборачиваясь, махнула рукой.

Она украдкой посмотрела назад только когда перешла мост. К группе экскурсантов уже подъехал белый с желтой полосой «Икарус». До Жанны донеслось залихватское: «По машинам!».

Свежий ветер швырял чаек над темно-серыми с белыми барашками волнами, срывал с деревьев в парке и кружил разноцветные листья. Рваные тучи бежали по небу, ненадолго закрывая солнце, отчего тени деревьев беспорядочно мотались вправо-влево. Скоро автобус с красным треугольником «Осторожно, дети!» на лобовом стекле просвистел мимо, по Социалистическому бульвару. Жанна даже не повернула головы.

На углу она пристроилась в хвост длинной очереди за молоком, состоявшей сплошь из пенсионеров. Жанна почувствовала себя довольно-таки неуютно, примерно как несчастный бухгалтер рыбзавода в очереди из дублей.

Достоявшись и купив молока, Жанна побрела обратно по мокрому тротуару мимо парка. На душе у нее было погано. Из парка, с аттракционов доносилась песенка прошлого века: «Арго, разве путь твой ближе, чем дорога млечная?..» Вечно тут такое играет, что призадумаешься! «Улисс и собачник», — подумала Жанна — «Конечно, надо было ехать вместе с ними. А предкам звякнуть по факту. Чего там, поняли бы». Мысль, конечно, была антипедагогическая — дома ждет химия, и неоформленные лабораторки, и предстоящий зачёт по информатике, к которому надо построить пятьдесят графиков в «Маткаде»… Жанна вспомнила об этом, и ей стало совсем плохо.

Всего-то чуть больше месяца она здесь, и как, оказывается, уже трудно плюнуть на все и уехать на пару дней. И как, оказывается, она уже соскучилась по родному городу. И как она, оказывается, теперь далека от него…

В среду Жанна заканчивала позднее обычного — в четыре. Ненавистный коллоквиум со второго захода был благополучно сдан, кэрэ по биологии тоже написана на что-то более или менее положительное, лабораторки частично защищены, и графики тоже почти все построены. Пользуясь короткой передышкой, Жанна вместе со своей новой подругой Алиной собирались после занятий покататься на роликах.

Алина, высокая, рыжеволосая и зеленоглазая девчонка, жила рядом с Жанной, в соседнем — Минском — переулке, и домой они часто возвращались вместе. Кроме того, Алина изредка понимала Жаннин юмор, слушала «Ренегатов», смотрела те же сериалы и неплохо рубила в физике и химии. Еще она здорово каталась на роликах и с удовольствием обучала Жанну некоторым фигурам «высшего пилотажа». Но сегодня погода выдалась абсолютно не подходящая: с утра лил затяжной холодный дождь, который полностью разрушил их планы.

Жанна с Алиной вышли с последней лекции по истории России, перебрасываясь грустными шутками насчет «меняй коньки на санки» — роликовых коньков и водных лыж, ругая погоду и зверя-физика.

В коридоре, напротив входа в аудиторию, Жанну ждал Андрейка, — со школьным рюкзаком и в мокрой, индифферентного цвета куртке размера на три больше, чем надо.

— Привет, — растерянно сказала Жанна. — Ты за мной?

— Привет! Ну конечно! — широко улыбнулся Андрейка.

Жанна оглянулась, поискав взглядом Алину, но та уже деликатно слиняла в гардероб.

— А как ты меня нашел?..

— Да по эфэсбешной базе пробил…

— Глупо, — сказала Жанна.

— Хочешь получить умный ответ — спрашивай умно, — нравоучительно изрек Андрейка.

— Ну пошли, ладно, — Жанна накинула плащ.

Они спустились на первый этаж, и Андрейка открыл входную дверь, вежливо пропуская Жанну. Он был в здании техникума впервые, и не обратил внимания, что дверь там двойная. Вторую Жанна, недолго думая, распахнула пинком. Андрейка засмеялся.

— Ну, чего ты там угораешь? — спросила Жанна, раскрывая зонтик.

— Да я представил, как это со стороны выглядит, — объяснил Андрейка. — Идет такая вполне серьезная благовоспитанная девушка, в длинной юбке, на каблуках, с зонтом. Молодой человек, как положено, пропускает ее вперед. И вдруг — хренась! — мастерским приемом каратэ девушка вышибает дверь!

— Ну да, у меня черный пояс, — скучным голосом сказала Жанна. — И что?

— А у меня первый взрослый разряд по самбо, — ответил Андрейка. — Ничья?

— Треплешься ведь.

— Да какая разница, все равно мы в безнадежно разных весовых категориях.

Жанна хихикнула.

— А куда мы идем, разреши узнать?

— Как это — куда? В ЦПК, конечно.

— Это еще зачем?

— Что значит — зачем? Заявление подавать в отряд, зачем еще?

Жанна от неожиданности встала, как вкопанная.

— Да я-то тут при чем?! — возмутилась она. — Это ты зачем-то ляпнул! Не собираюсь я ни в какой отряд!

— А вот Полина Станиславовна о тебе спрашивала, — солидно сообщил Андрейка. — Она тебя запомнила. Интересовалась, когда ты придешь писать заявление. И доклад об эволюции звезд хотела с тобой обсудить.

— Э-э-э, — Жанна не нашлась, что сказать.

— Так что пойдем, — Андрейка аккуратно, но крепко взял Жанну за запястье и потянул в нужном направлении.

— Ладно, — вздохнула Жанна. — Пошли, раз так. Ой, — спохватилась она. — Иди хоть под зонт, ты же весь мокрый.

— Не пойду, — покачал головой Андрейка. — У меня куртка непромокаемая. Ненавижу зонты, с них за шиворот течет.

Жанна не стала настаивать.

— А расскажи, как съездили тогда? — попросила она. — В Москву-то?

— Нормально, — ответил Андрейка без всяких эмоций. — Дежурная экскурсия. Я уже раза три ездил.

— Круто, — с оттенком легкой зависти вздохнула Жанна. — А фотографии есть?

— Саша фотографировала. Записать тебе диск?

— Да, запиши, если не трудно, пожалуйста. Посмотрю на родные места…

— Ой, да ладно уж тебе. Давай как-нибудь на выходных на электричках съездим, если так соскучилась.

Жанне идея понравилась, и она решила ее обдумать. Одна она все равно бы не поехала, а вот за компанию — вполне.

Оказалось, что местный ЦПК находится на окраине города, за стадионом, у Ленинградского шоссе. Сюда Жанна еще не заходила. Она представляла себе, что ЦПК должен быть совсем игрушечным — просто какой-нибудь подростковый клуб местечкового пошиба, разместившийся в переоборудованном подвале. Ну, может быть, со своим отдельным спортзалом, и то вряд ли. А оказалось, что это комплекс из нескольких, похожих на санаторные, корпусов на берегу искусственного озерца, с хорошо оборудованными спортплощадками между ними, с асфальтированными дорожками, обсаженными голубыми елями и стрижеными кустиками.

Они вошли в бетонно-стеклянное, серое и мрачное из-за дождя, здание, построенное по моде середины восьмидесятых годов.

— А раньше тут что было? — поинтересовалась Жанна, шлепнув мокрый рюкзак на одну из скамеек в просторном вестибюле и отряхивая воду с плаща.

— Морг, — брякнул Андрейка.

Жанна больше спрашивать не стала: морг, так морг. Ну его к чертям, этого болтуна, с такими ответами.

— Здесь можно одежду повесить, — Андрейка предупредительно помог ей снять плащ. — И рюкзак можешь оставить, если хочешь. Не волнуйся, никто не возьмет.

Оставив промокшую верхнюю одежду на вешалках в вестибюле первого этажа, они поднялись на второй. Жанна с интересом осматривалась. На стенах повсюду висели большие фотографии хорошего качества, изображавшие то МКС, то Землю с орбиты, то тренировки космонавтов в настоящем ЦПК. По стеклам широченных окон стекала дождевая вода, под окнами стояли деревянные ящики с кактусами и другими суккулентами, кадки с пальмами и фикусами, стены украшали полочки с традесканциями, папоротниками и аспарагусами. Попадались стенды с какими-то документами, фотографиями на космическую тематику и вырезками из периодики.

— Да пойдем же, — поторопил Андрейка. — Здесь неинтересно, это все кабинеты теоретической подготовки, — он кивнул на длинный ряд дверей слева.

Коридор заканчивался стеклянной перегородкой, за которой располагался ярко освещенный тренажерный зал в три этажа высотой.

— Проходи, не стесняйся, — Андрейка подтолкнул Жанну к прозрачным дверям. — Открыто.

Жанна прошла на смотровую площадку. Внизу, у макета базового блока МКС в натуральную величину, о чем-то совещалась группка незнакомых ребят.

— Эй, Андрейка! — крикнули они, увидев вошедших. — Привет! Где застрял?

— Привет! — помахал им сверху Андрейка. — Дела, дела… Как ПС — в форме?

Он сбежал по лестнице к подножию тренажера, кивком пригласив Жанну следовать за ним.

— Я бы не сказал, — заметил один из ребят. — Вон, глянь на «Уранов». Думаешь чего они в таком дауне? «Ураны», расскажите.

— Отцепись, ради бога, — огрызнулся парень из экипажа «Уранов». — Без тебя тошно.

— Она их щас на зачетной тренировке сближения вырубила — сбой в автоматической системе управления, отказ системы ориентации, отказ ИКВ! Нехило, да?

— Да ну? И что?

— Не справились, «два» влепила. Теперь пересдавать будут.

— Ну, а вы что хотели? Нормально. Перегрузки при взлете — невесомость на работе. Это Паша, инструктор по КТ ФГБ МКС, — представил Андрейка парня, обращаясь к Жанне. Заметив в ее глазах испуг от кучи непонятных аббревиатур, рассмеялся: — А, вникнешь постепенно!

— Жанна, — вежливо представилась Жанна, подавая Паше руку.

— Очень приятно!— расплылся в улыбке Паша. — Жанна, хочешь на «Союзе» полетать? Пока все настроено? Даже пристыковаться можно!

— Некогда, — отмахнулся Андрейка. — Успеет еще налетаться. Где наш экипаж?

— В бассейне, наверное, — пожал плечами Паша. — Посмотри расписание тренировок.

— Ах, да, точно. А ПС не знаешь, где?

— Она зарубила «Уранов» и с чувством выполненного долга пошла в библиотеку. Презентацию какую-то готовит.

— Пошли, Жанна, — сказал Андрейка. — Рискнем.

Они